Страница 48 из 79
— Успокойтесь все, — Ричард поднял руку, призывая всех к тишине, — да, ситуация сложная, но не безнадёжная. Решение вступило в силу. Но есть нарушения, ссылаясь на которые это можно попытаться оспорить. Завтра я отправлюсь в столицу, чтобы разобраться, как такое могло произойти. Не волнуйтесь. На улицу нас никто не выставит! В конце концов есть приют и дом ковена. Мы обязательно что-нибудь придумаем! А сейчас давайте ужинать! — он прошел на свое место.
— Ковен! — Дитрих сел на мое плечо, — вместе!
— Он прав! — Стэф протянул руки сидевшим рядом с ним Мелли и Винсу, — мы вместе! Давайте, возьмитесь за руки!
Один за другим дети протягивали руки друг другу, и вот круг замкнулся! Легкое свечение, исходящее от нас, разлилось по кухне. Я смотрела на них, в каждом из ребят горел огонек. Не тот робкий и неспокойный, что был в самом начале нашего знакомства, а уверенное и ровное пламя, сейчас разгоравшееся все ярче и ярче. Внутри себя я тоже ощущала его.
— Молодцы! Воссоединение! — Дитрих радостно захлопал крыльями, — Сила!
На этих словах я почувствовала, как исходящая от меня волна энергии прокатилась по всему кругу и снова вернулась ко мне, обновленная, уравновешенная.
— Я чувствую, — прошептал Стэф.
— Я тоже, — улыбнулась ему Эстер.
— И я! И я! — доносилось со всех сторон.
После ужина, когда дети отправились по своим комнатам, мы с Ричардом сидели на заднем крыльце. В руках у меня дымилась чашка с чаем. Дик принес мне плед.
— А как же твоя служба? — я задумчиво смотрела на него. Он, сложив руки на груди, стоял, оперевшись на перила.
— Поговорю с шефом. Уверен, он не откажет. В конце концов здесь явное нарушение. И оно касается не только тебя, но и детей. Не забывай, сейчас они под твоей опекой. Так что я просто обязан разобраться в этом.
— Далеко до столицы?
— Если поездом, то три дня. Но, — он улыбнулся, — здесь дело срочное. Так что я собираюсь задействовать печать переноса и через минуту буду на месте.
— И что ты будешь делать?
— Сначала посоветуюсь с отцом. У него большой опыт в подобных делах. Схожу в суд. Узнаю, почему вовремя не известили. Почему письмо пришло с опозданием. Выясню, откуда вообще стало известно, что Матильды больше нет в этом мире. А потом будем принимать решения.
— А ты уверен, что тебе разрешат ознакомиться с документами? Ведь мы по факту чужие люди. Тебе нужно основание.
— Во-первых, я — инквизитор. Представляю интересы твои и сирот. Во-вторых, во избежание лишних вопросов мы завтра же можем заключить брачный договор. Для этого не нужно много времени. Если ты согласна, — добавил он.
— Согласна, — я поднялась и подойдя к нему, обвила руками его шею. К чему тянуть? Неделей раньше, неделей позже! Мне тоже не терпится назвать его мужем и снять, наконец, все условности между нами. Мы стояли, обнявшись, на крыльце и целовались. В итоге мы так и не смогли разойтись по комнатам, поэтому сегодня Дик ночевал у меня.
Наутро мы сходили в мэрию, где в присутствии мэра и двух свидетелей из числа местных служащих подписали брачный договор.
— Поздравляю с заключением союза. Это так неожиданно, — секретарь выдал нам документ.
— Спасибо, Филлип, — Ричард убрал бумагу во внутренний карман, — мы планировали это чуть позже, но обстоятельства вынудили. Идем, Ани.
Затем мы сходили в управление, где я написала заявление с просьбой помочь разобраться в произошедшем, указав, что на моем попечении находятся двенадцать несовершеннолетних, и это наше единственное жильё. А Ричард получил разрешение заняться этим вопросом, как мой супруг и законный представитель. Это позволяло ему посетить столицу в рамках рабочей командировки и не потерять в оплате. Стэфа, который пошел с нами, представили коллективу и поручили заботам Лайэна, согласившегося присмотреть за ним, пока Ричард в отъезде.
Утром, увидев Стэфана в новенькой форме (у Жани отлично получилось) я даже растрогалась. Он выглядел таким взрослым и серьёзным, а форма ему так шла, что у меня аж защемило сердце от понимания, что пройдёт совсем немного времени, и он уедет от нас, потому что его судьба лежит далеко за границами Дервилля. А на его место обязательно придёт кто-то другой, как это и было раньше.
Так было всегда. Ковен Феникса никогда не имел постоянного состава еще со времен основания его Матильдой де Вероль. Он принимал в себя новых членов, воспитывал их и отпускал в свободное плавание, а на их место приходили другие, нуждающиеся в заботе и поддержке. Ковен Феникса не был магической организацией или орденом. Он всегда был семьей, еще со времен прабабки самой Матильды, когда-то собравшей первый из ковенов и основавшей клан огненных ведьм. Во время войны магов клан угас, а ковен распался, но Матильда, переняв силу, продолжила ее дело и собрала новый ковен, призвав фамильяра и создав артефакт. А спустя пять лет Максимус Оберли построил дом ковена, став его следующим главой. Матильда передала роду Оберли управление ковеном, оставшись его членом и частью этой большой семьи. После побега Рози, ковен просуществовал еще сотню лет по местному времени, но по какой-то причине огненных ведьм становилось все меньше, и ковен медленно угасал. А спустя еще сто лет осталась одна Матильда — хранительница силы огненных ведьм. И вот пришло время, и ковен Феникса снова возродился из небытия, подобно этой волшебной птице, ставшей его символом.
Об этом мы узнали из летописи ковена, которую Винс откопал среди множества фолиантов, хранящихся в нашей библиотеке, в попытке найти магический способ доказать мое родство с Оберли и права на особняк. Теперь эта книга хранилась на видном месте, и любой мог прочесть ее. И хотя никаких рецептов там не нашлось, это было частью нашей истории, которую удалось узнать.
И вот я и Стэф стояли во дворе управления. Ричард, с небольшим саквояжем в руке, поцеловав меня, и наказав Стэфу присматривать за нами, взмахом руки создал печать и растворился, словно его и не было.
— Не волнуйся, Ани, — Стэф обнял меня за плечи и прижал к себе, — он скоро вернётся.
— Спасибо, мой мальчик, — я уткнулась парню в плечо, — спасибо.
— Иди домой, — он проводил меня до ворот, — увидимся вечером.
— До встречи, милый, — я с трудом удержалась, чтобы не разреветься. Признаться честно, мне было страшно.
— Ведьма! — прошептал мне на ухо Дитрих, — веселей!
— Ты прав, — я улыбнулась и вытерла набежавшие слёзы, — еще ничего не потеряно!