Страница 26 из 79
Глава 9
До управления мы добрались минут за пять. Оказывается, это совсем близко. Буквально в двух шагах от моего дома. Буду знать! Дик галантно распахнул передо мной дверь, и мы вошли. Нас встречали тишина в холле и дежурный за стойкой. Оставив свои автографы в журнале посетителей, мы направились вглубь здания. Дитрих сидел у меня на плече, а я шла следом за Ричардом.
— Проходи, — он впустил меня в какой-то кабинет. Большое окно, рядом письменный стол и пара стульев. Книжный шкаф, забитый документами. Собственно и все. Хотя чего я ожидала от рабочего места?
— Присаживайся, — Ричард прошёл к столу и уселся за него.
— Так это твой кабинет, — догадалась я.
— Совершенно верно, — он кивнул мне на стул, — я — ответственный за этот квартал и регистрацией тоже занимаюсь я. Так что давай приступим. Это не так быстро.
Следующий час я заполняла анкету и кучу каких-то форм и документов. Потом он попросил меня написать заявление, а сам куда-то вышел. Ричард вернулся минут через пять в компании еще одного служащего. Я уже закончила писать и просто смотрела в окно. День медленно клонился к вечеру. Наверное погулять мы сегодня уже не успеем! Жаль! Хотя он и так считай провел со мной целый день. Имей совесть, Ани! Для первого раза более чем достаточно! Я мечтательно вздохнула, пытаясь представить себе второй. Звук открывающейся двери отвлек меня от этих мыслей.
— Знакомьтесь, Лайэн Рендон, наш спец по магии, — Дик представил мне своего сослуживца.
— Аннета Оберли, — я приветливо кивнула ему.
— Добрый день, госпожа Оберли, — мужчина устроился рядом со мной, а Ричард уселся на свое место, — значит, вы утверждаете, что вы приходитесь родственницей Розалинде Оберли, — сходу начал он, мельком просмотрев мое заявление.
— Да, господин Рендон, Розалинда Оберли — моя прабабка. Она скончалась неделю назад. А я оказалась в этом мире.
— Вы помните, как это произошло?
— Нет, просто легла спать после похорон, а проснулась уже здесь.
— А было ли что-то странное перед этим? Может быть ваша прабабка как-то намекала на такую возможность?
— Нет, ничего. Бабушка никогда не рассказывала мне про этот мир, — тут я немного слукавила. Рассказывала! И не раз! Я любила слушать ее сказки про ведьм и всегда представляла себя одной из них! Но кто же мог знать, что все те сказки — это все правда⁈
— Вот только, — я задумалась, имеет ли это отношение к делу, — сон мне странный приснился.
— И что это был за сон? — живо поинтересовался Лайэн.
— Как будто я стою над обрывом, а передо мной лежит долина. Внизу город, вокруг поднимаются горы. А над головой проносится огромная сияющая птица и огненный вихрь вокруг меня…
— Занятно, — инквизиторы переглянулись, — ну хорошо, — продолжил он, — могу я увидеть документы на дом?
— Вот, — я достала бумаги. Он внимательно изучил их.
— Бумаги настоящие. Остаточный магфон действительно принадлежит Матильде де Вероль.
— Наследница! — Дитрих, сидевший на шкафу, привлек его внимание.
— А это, как я понимаю, ваш фамильяр?
— Да, это феникс, Дитрих. Он помогает мне.
— Позвольте вашу руку, — он протянул мне свою. Я несмело коснулась ее. Он развернул мою руку ладонью вверх и принялся ее разглядывать, словно пытался прочесть что-то по линиям на моей ладони.
— В том, что вы — ведьма, сомнений нет, — сказал он наконец, — вас признал фамильяр. И я чувствую в вас силу. Она пока проявлена не полностью, но потенциал хороший. Если бы вы могли документально или с помощью свидетелей подтвердить свою личность, тогда можно было бы с уверенностью сказать, что вы — наследница клана огненных ведьм, — с показным сожалением вздохнул Лайэн, — а так…
— Ну простите, — я выдернула руку из его ладони, — не имею привычки ложится спать с паспортом и свидетельством о рождении в руках.
За всеми этими вежливыми улыбками и обтекаемыми формулировками я чувствовала недоверие и сомнение. Они мне не верят. И самое плохое — я никак не могу на это повлиять. Никто не обязан верить мне на слово. Чувство бессилия от невозможности что-то изменить, досада от осознания, что они правы. Непонятно только, почему Дитрих не является доказательством! Гнев вспыхнул внутри. Я сцепила руки в замок и опустила глаза. Не хватало еще сейчас спалить тут все!
— Жаль, — покачал головой инквизитор, — это было бы решением всех проблем. Сейчас я могу только удостоверить, что вы — ведьма. Знаете, мошенники с каждым годом становятся все профессиональнее и изощрённее. Даже фамильяров подделывать научились. Поэтому и приняли эту поправку, что фамильяр не может быть свидетелем…
Чем дальше он говорил, тем очевиднее становилась безвыходность ситуации, и тем больше поднимался во мне гнев. В глазах уже кипели слезы, и мне стоило больших усилий сдерживать переполнявшие меня эмоции.
— Вот, подпишите, — он положил на стол какой-то листок. Стоило мне взглянуть на него, как он вспыхнул, переливаясь всеми оттенками пламени. В этот момент Дитрих сорвался со шкафа, и его когти впились мне в плечо, а клюв ласково прошел по волосам. Пожар, бушевавший внутри, тут же стих, оставив после себя лишь холодную пустоту и отчаяние.
— Отлично, — улыбнулся инквизитор, — магический отпечаток для картотеки получен. У вас отличный самоконтроль. Это важно. Обычно юные ведьмы являют силу, стоит лишь намекнуть, что им не доверяют. У вас очень высокий уровень огненного дара, — заметил он, рассматривая листок, теперь раскрашенный разноцветными полосами наподобие спектра.
— Вы специально провоцировали меня? — я смотрела на него, пребывая в полнейшем шоке, — вы с ума сошли? А если бы я тут спалила все?
Уму непостижимо! Подвергать риску наши жизни ради магснимка! А по другому никак нельзя? От моего возмущения угасшее было внутреннее пламя вспыхнуло с новой силой, превратившись в ревущую огненную стихию. И даже прикосновения Дитриха не помогали его усмирить.
— А вот этого мы бы вам не позволили, — Лайэн ловко перехватил меня за запястья и сжал мои ладони, — посмотрите на меня, Аннета, — в голосе звучал прямой приказ. Я непроизвольно подняла глаза и встретилась с ним взглядом. В его глазах я видела отражение бушующего пламени, которое медленно успокаиваясь, превратилось из стихии в огонь, мирно горящий в очаге. Эмоции тоже улеглись. Мысль, что они правы, больше не вызывала раздражения, напротив пришло осознание, что мне пытаются помочь, а голова прояснилась.