Страница 23 из 79
Глава 8
Мы сидели на кухне и пили заваренный мною чай. Дик спокойно умял и первое, и второе, и салат. Так что я совершенно успокоилась. Если мужчина не отказывается есть из твоих рук, значит, он либо доверяет тебе полностью, либо на сто процентов уверен в собственной неуязвимости для твоих чар. Меня устраивали оба варианта. Я не хотела, чтобы он боялся и избегал меня, только из-за того, что я, якобы, принадлежу к противоположной фракции. В голове крепко сидели суеверия о нелюбви инквизиции к ведьмам, которые в этом мире являлись не более чем мифом.
Инквизиция, как очень могущественная организация, могла установить свою власть везде, но не делала этого. Не трогала она и ведьм, как и прочих магических существ, оставляя им право на свободное существование.
— Мы не пытаемся все подмять под себя, — объяснял мне Ричард, когда я спросила его, как же так? Неужели его не смущает мое происхождение. На что он рассмеялся и назвал мне несколько пар из его мира, являвших собой союз противоположностей.
— Инквизиция не стремится единолично править. Для этого есть король и премьер, вместе с кабинетом министров. И нам, обычным людям, далеким от политики, этого хватает. Мы просто проживаем свои дни, свои жизни. А инквизиция — это порядок, и существует она для того, чтобы этот порядок поддерживать и охранять. Для инквизиции ценен каждый житель Роквуда, будь то человек, не владеющий магией, или архимаг, гном или эльф. Нам нет разницы. Мы будем помогать и защищать в любом случае. Но и карать, если кто-то совершает преступление и пытается противопоставить себя порядку, если подвергает опасности других или действует против государства, против его жителей.
Я слушала его, а он рассказывал мне, как когда-то давным-давно один маг что-то не поделил с одной ведьмой. Оба принадлежали к сильным родам. Оба хотели власти. И в этих своих стремлениях позабыли про остальных людей. И началась война. Война на истребление. Маги и ведьмы сражались друг с другом, выясняя, кто же из них прав и достоин, совершенно не обращая внимания на страдания простых граждан. И тогда появилась инквизиция. Она родилась из этого противостояния и помогла остановить его, взяв на себя функции управления в тот момент.
Инквизиции удалось приструнить распоясавшихся одарённых и напомнить им, что магия — это не их личная заслуга. Это дар. И пользоваться им надо во благо всех остальных, а не только для личной выгоды. Так появились Кодекс Ведьм и Уложение Магов, своего рода свод законов и правил, магическая конституция и уголовный кодекс в одном флаконе, где подробно объяснялось, что должны, а чего не должны делать те, кого природа наделила даром.
Для людей существовали свои законы и правила, рассчитанные на их возможности и способности, но также направленные на то, чтобы все жили мирно, не ущемляя права других и не мешая друг другу. Наличие двух систем никоим образом не мешало. Напротив они дополняли друг друга, помогая решать спорные ситуации. И если какой-нибудь человек совершал преступление, используя магические артефакты, то и судили его как мага, по магическим законам, которые были строже.
Ибо владение силой налагает ответственность. И неважно твоя ли это собственная сила, магический артефакт или сила закона. У инквизиции был свой кодекс. Но это не означало, что инквизиторы были неуязвимы для человеческого или магического суда. Напротив, их судили намного строже, потому что в их руках были не только способности и знания, но и власть. И если кто-то злоупотреблял этой властью для решения собственных проблем, то в действии вступал Кодекс инквизиции.
— Как это? — я не понимала. Система казалась громоздкой и запутанной.
— Давай объясню на примере тех грабителей, — Ричард откинулся на спинку стула, — вот смотри, они пытались проникнуть в твой дом без твоего ведома — это незаконно с точки зрения всех трех кодексов. Их схватили. Что будет с ними дальше: сначала мы выясним, являются ли они магами или служащими инквизиции. Это очень легко сделать. А дальше в зависимости от результата. Допустим, они просто люди и лезли к тебе, чтобы ограбить, от безысходности, потому что не придумали другого способа прокормить себя, от отчаяния и голода — это один момент. Таких не наказывают, а помогают устроиться в жизни, учат, дают работу. Такое часто случается с беспризорниками или людьми, попавшими в сложную жизненную ситуацию.
В нашем случае это профессиональные воры. Грабеж — это их ремесло. Они осознанно пошли на это. Не потому что не знают как, а потому что не хотят по другому. Здесь в действие вступает уголовный кодекс страны, где прописано, что воровать нельзя и наказание за это. В их случае был явный умысел и сговор, что отягощает преступление. То есть не просто случайно дернул ручку, оказался внутри и взял кусок хлеба с тарелки, потому что хотел есть, а спросить не у кого — это не преступление, это ошибка. Ошибка государства, как системы, которая не смогла вовремя помочь этому человеку, толкнув его на отчаянный шаг. Тут надо не наказывать, а помогать.
А они намеренно пытались проникнуть в закрытый дом со злым умыслом. Это нарушение закона, за которым последует суд и наказание. Если бы они применили для проникновения не отмычку, а заклинание или артефакт, то их бы судили по магическому или ведьмовскому кодексу, в зависимости чьи силы были использованы. А вот если бы они были инквизиторами и попытались использовать свое положение, чтобы проникнуть в дом, то тогда их бы судили по кодексу инквизиции.
— А в чем разница?
— Разные наказания. Обычному человеку за кражу со взломом совершенную впервые и неотягощенную причинением вреда жизни, здоровью или имуществу грозит пять лет исправительных работ на государственных предприятиях. Если это рецидив — то десять. Если поймают в третий раз — значит, человек неисправим. Тогда пожизненно.
— А если это одаренный?
— То же самое, только работать он будет на производстве, связанном с использованием магии. Например в шахте по добыче магкристаллов.
— А если инквизитор?
— Лишение всех званий и привилегий, увольнение из инквизиции и штрафбат на пять лет без права обжаловать.
— Штрафбат?
— Штрафной батальон, подразделение для провинившихся инквизиторов. Они служат в тяжёлых условиях и выполняют самые опасные задания, при этом не получают жалования, не могут покинуть часть, не имеют возможности видеться с родными. Это равносильно смерти. У нас почти за любое преступление такое наказание, только срок разный.
— И кто-то еще идет работать в инквизицию? — удивилась я.