Страница 31 из 114
Глава 12
Эдвард
Народ потихоньку расходился. Кто-то восхищался мороженым. Кто-то обсуждал представление, устроенное Реми, но в глазах каждого, даже тех, кому не досталось лакомства, была радость и предвкушение. Мы подождали, пока толпа разойдётся и вошли в кофейню.
— Реми, это было великолепно и очень вкусно, — воскликнула Кася, скинув шаль, — ты — молодец, что придумал провести дегустацию. Люди любят подобное. А почему мороженое?
— Не знаю, — улыбнулся Реми, — просто проснулся, а дома никого, вот я от скуки и листал отцовскую книгу, а она взяла и открылась на рецепте мороженого. Я даже и не знал, что он тут есть. Мне стало интересно. Отец никогда такого не готовил. Решил попробовать.
— В «Серебряной розе» мороженое подают в маленьких хрустальных вазочках, но твоя идея с вафельными рожками великолепна, — я забрал из рук Каси шаль, которую она не знала куда деть, — Реми, здесь нужна небольшая вешалка, чтобы гости могли оставлять верхние вещи или зонты.
— Точно, — кивнул брат, — я тоже подумал про это, еще в прошлый раз, когда те дамы заходили. Только пока не решил, как лучше сделать.
— В моем мире в подобных заведениях индивидуальные небольшие вешалки стоят около каждого столика, или есть общий гардероб, но к нему придётся нанимать швейцара, — Кася присела за столик, а перед ней появился стакан воды, — спасибо, Хельми, — она совершенно буднично поблагодарила духа. И этот человек будет мне говорить, что она не маг! Хотя, Кася действительно не маг, она — волшебница. Добрая волшебница, которая просто иногда забывает об этом.
— Нет, швейцар — это не для нас, — покачал головой Реми.
— Тогда предлагаю рядом с отдельными столиками разместить напольные вешалки, а возле двери поставить общую и стойку для зонтов. В конце концов у посетителей будет выбор, — не успела она это сказать, как рядом со столиком с легким хлопком появилась изящная вешалка, по стилю идеально согласующаяся с остальной мебелью.
Хельми всегда отличался прекрасным вкусом. Даже во времена моего дяди мебель, отделка и оформление стойки были в едином стиле и создавали свою уникальную атмосферу. За это нас и любили, ну и конечно за вкусную еду. Талант передался Реми от отца, но брат не просто преуспел в готовке, он по-настоящему нашел себя, и сейчас я очень им гордился.
— Вы, наверное, проголодались? — спохватился Реми, — давайте обедать, у меня все готово, — он быстро направился к стойке.
— Реми, мне…— я хотел объяснить, что не могу задерживаться, но Кася дернула меня за рукав и строго посмотрела на меня.
— Без тебя не уйдут. К тому же у тебя есть еще час. Побудь с ним. Это его первая личная победа. Не огорчай брата.
— Хорошо, — сдался я. В самом деле, если я действительно нужен в управлении, то Влад меня дождётся, и двадцать минут роли не сыграют.
На столе уже привычно возникла скатерть и приборы, а затем появились и блюда. Реми присоединился к нам, и мы вместе наслаждались обедом.
— Ты что-то хотел мне сказать? — Реми взглянул на меня.
— Да, братишка, у меня хорошие новости. Меня полностью реабилитировали и даже вернули все деньги и имущество.
— Значит, ты вернёшься в столицу? — казалось, он не только не рад этому, а напротив расстроился.
— Я думал, ты порадуешься за меня, за нас, — укоризненно произнёс я, — теперь ты сможешь поступить в академию поваров его императорского величества, окончить ее…
— Нет, — Реми зло взглянул на меня, — теперь я не брошу дело отца и Хельми. Не нужна мне академия!
— Реми, перестань, — Кася положила руку ему на плечо, — тебя же никто не заставляет. Эд просто предложил. Но решать только тебе. Брат не собирается бросать тебя, ты неправильно понял. Ему нужно уехать, на время, чтобы закончить то дело. Довести его до суда, а преступника — до справедливого наказания. И он не может бросить все на полпути. А потом он вернётся, чтобы расследовать дело Кристофа де Шеро, призрака из управления по перемещениям.
— Это правда? — голос Реми зазвучал спокойнее, словно весь его гнев улетучился. Я пригляделся. От Каси шло едва уловимое свечение, оно обволакивало его. Сейчас я воочию видел, как работает дар медиума. Свет струился, окружая их обоих, Кася улыбалась, желая подбодрить моего братишку, а он, поддавшись ее неосознанному воздействию, тоже улыбнулся и посмотрел на меня:
— Извини, что нагрубил, Эд. Я, правда, рад, что у тебя все наладилось. Просто я испугался. Испугался, что ты бросишь меня, что я опять останусь один, как тогда, — в его глазах промелькнула боль и горечь потери. Я понимал, о чем он. Реми говорил про отца, про его смерть, про все то горе, которое он пережил, оставшись один на один с жестокой реальностью, когда рядом не было никого. А Хельми, с которым он тогда еще не умел общаться, не мог поддержать его. И пусть это длилось всего один день, но в памяти Реми это оставило болезненные воспоминания, а на сердце юноши — незажившую до сих пор рану. Я поднялся со своего места, подошел к нему и крепко обнял.
— Я никогда не оставлю тебя, братишка. Кася права. Мне нужно довести это дело до конца, получить данные из архива, а через год я выйду в отставку, мой контракт почти подошел к концу. К следующей весне, я смогу окончательно освободиться от клятв и вернуться сюда. И я очень надеюсь, что к тому моменту ты и это заведение займете достойное место в нашем городе, — я потрепал его по голове, — а сейчас мне и в самом деле пора собираться. Влад ждать не будет.
Я поспешно пошел наверх, оставив их вдвоем. Радость, что я могу вернуться к прежней жизни, померкла. На сердце было тяжело, а в груди — тесно. Я не хотел, чтобы эти двое видели мои чувства, мою слабость. Сейчас я ясно осознал, насколько мне дорог брат, ведь он — единственный близкий мне человек, моя семья. И я не хочу уезжать и оставлять его одного. А еще я совершенно не хочу расставаться с Касей. Но я должен. Мой контракт не окончен. К тому же я не могу подвести шефа.
Кася
.
Я смотрела вслед Эдварду и вдруг отчетливо ощутила, что он сейчас чувствует. Внутри него было смятение. Он хотел, очень хотел остаться. Быть рядом, помогать, поддерживать. Но долг, именно долг сейчас требовал от него другого, и он не мог противостоять этому. Это было сильнее него.
— Он очень хотел бы остаться, но что-то заставляет его действовать по-другому, — я задумчиво смотрела ему вслед.