Страница 10 из 114
— Цвет означает тип дара, а насыщенность — его силу. Красный — физическое воздействие на окружающую реальность. Я могу усилием воли перемещать предметы, не прикасаясь к ним и не используя заклинания, исцелять физические повреждения, мне доступна боевая магия и левитация, могу разрушить что-либо или починить сломанную вещь. Я — кинетик. А тёмный оттенок говорит о том, что дар сильный.
— Совершенно верно, — теперь Жак взял камень в руки, и он стал ярко-синим, — синий — воздействие на ментальную составляющую. Я могу читать мысли, отличить правду от лжи, могу мысленно перемещать предметы, мне достаточно просто подумать, могу наложить и разрушить чары, создать или развеять иллюзию, могу подчинить себе человека и заставить его выполнять мои команды, а могу внушить что-либо или заставить забыть. Я — псионик. Уровень дара — средний. Теперь ваша очередь, Кассиопея, — он протянул мне кристалл.
Я с опаской взяла его в руки, и камень засветился солнечно-золотым цветом. Мужчины ошарашено смотрели на него.
— Что это значит? — их молчание пугало. Я положила кристалл на стол, и он снова стал прозрачным.
— Вы — медиум, Кася, — нахмурившись, произнёс Жак, что-то помечая в своих записях, — уровень дара — сильный. Вы способны воздействовать на душу и эмоции. Общаться с духами и призраками. Видеть вещие сны, и даже путешествовать в них. При должном навыке вы можете повлиять на настроение человека, заставить испытывать любую эмоцию от любви до ненависти, по своему желанию.
— Этого не может быть! В моем мире нет магии! Извините! — я, вскочив с места, быстро выбежала в коридор и оперлась на стену, прижавшись к ней спиной. В глазах закипали слёзы, а состояние было такое, как будто на меня выплеснули ведро грязи. Не знаю, что меня напрягло в его словах. Скорее всего даже не сами слова, а то, с каким отторжением и неприязнью он это произнёс. Я всегда чутко ощущала чужие эмоции. У меня врождённая эмпатия. Я, действительно, хорошо чувствую настроение людей. И сейчас тон Жака возмутил меня до глубины души.
— Кася, что случилось? — Эд вышел из кабинета и подошел ко мне.
— То, о чем он говорил, это плохо? Я ведь правильно поняла? — посмотрела на него, пытаясь поймать его взгляд, но Эдвард отвел глаза.
— Это не плохо, так есть. Мы не выбираем, с каким даром родиться. Но это не приветствуется. Сильный медиум способен натворить бед. А необученный сильный медиум — сродни катастрофе.
— А сильный менталист, значит, нормально⁈ Человек, способный вывернуть твои мозги наизнанку — это хорошо, а воздействие на чувства — плохо. Так что ли?
— С точки зрения закона — да, потому что все псионики в нашем мире выявляются еще в детстве, обучаются и находятся под клятвой непричинения вреда с помощью дара. А вот медиума сдержать клятвой невозможно. Они на вас не действуют.
— И что теперь? — я отвернулась от него. Было обидно. Я, правда, хотела помочь, ему и Реми, Кристофу и служащим управления. Но видимо, не судьба.
— Жак может отправить тебя домой. Прямо сейчас. Ты из немагического мира. Более того ты из мира техногенного. Регламент предписывает в таких случаях незамедлительно возвращать человека в его мир государственным порталом.
Рядом со мной возник призрак графа.
— Они выгоняют вас, Кася?
— Похоже на то. Простите, что не смогла помочь, — я тяжело вздохнула, — наверное, вам лучше вернуться к предыдущей тактике.
Кристоф огорченно покачал головой, и в коридоре сгустились сумерки. Светильники затрещали и один за другим начали гаснуть, а температура в помещении упала, кажется, до нуля.
— Что происходит? — взволнованный Жак выглянул из кабинета.
— Дар медиума в действии, — усмехнулся Эдвард, — твой тон расстроил Касю, а это, в свою очередь, огорчило призрака. Вот он и принялся за старое.
— Вы можете управлять им? — служащий строго посмотрел на меня.
— Нет, — я отрицательно покачала головой, — он сам принимает решения. Вам стоит вызвать экзорциста. Как я теперь понимаю, это тот же медиум, но с безопасным, с вашей точки зрения, уровнем дара.
— Вы верно понимаете. Зайдите в кабинет, — приказал Жак.
Я снова сидела перед его столом.
— Этот призрак сейчас здесь?
— Да, — я кинула взгляд на недовольного Кристофа, сидевшего на подоконнике.
— И чего он хочет?
— Обрести покой.
— Вы можете изгнать его?
— Нет, я не владею подобным навыком. Могу только поговорить.
— Насколько я понимаю, кристалл показывает ваш потенциал. Но сейчас вы понятия не имеете, как пользоваться этим даром.
— Могу только догадываться, — я пожала плечами, — какое это теперь имеет значение?
— Самое непосредственное, — Жак откинулся в кресле и принялся задумчиво рассматривать меня, слегка постукивая пальцами по подлокотнику. От него шла волна силы, но теперь она не достигала меня, разбиваясь о преграду, выставленную Кристофом. Сейчас я отчетливо ощущала это. Меня как будто окружал прозрачный купол, потому что мне холодно не было, а вот у мужчин уже зуб на зуб не попадал.
— Не старайтесь, господин Жак, — я подняла глаза и в открытую посмотрела на него, — он не позволит вам воздействовать на меня.
— Это я уже понял, — кивнул он и взглянул на Эдварда. Следователь сидел, сложив руки на груди, и хмуро взирал на нас.
— Ну хорошо, я могу позволить вам остаться, если Эдвард согласится присматривать за вами. А вы гарантируете, что не будете использовать дар во вред окружающим. Стандартный договор, — он протянул мне документ, позволяя прочесть его, — предусматривает полугодовое пребывание в нашем мире. Но, — он сделал паузу, — если по вашей вине пострадает хоть один человек, то вы будете отвечать по всей строгости закона.
— Пострадает в каком смысле? — я вскинула голову и почувствовала, как стремительно поднимается раздражение. Этот Жак в открытую угрожает мне. У него не получилось воздействовать на меня магически, и он решил продавить меня морально. Не выйдет! — по каким критериям вы собираетесь оценивать вред?
— Сойдет с ума, или получит тяжелые увечья вследствие душевных терзаний, — наши взгляды схлестнулись.
— То есть, если кто-то придет к вам и покажет на меня, как на причину своих душевных страданий, вы безоговорочно поверите ему? — во мне заговорил гнев.
— Не передергивайте, Кассиопея, — Жак нахмурился, — у нас цивилизованное общество. Никто никого не наказывает без суда и следствия.
Кристоф громко хмыкнул.
— Да? А вот граф де Шеро с вами не согласен.