Полудницы

– Не знаю, – ответила София. – По вашему наставлению последние сутки я пыталась выкинуть из головы любые воспоминания об этом сне. Меня убедили, что все это от лукавого.

– Так бывает часто, – произнесла мать Серафима, и в ее голосе послышались нотки сожаления. – Но апостолам Иакову и Петру тоже снились сны, и они были от Бога. Так что тебе придется вспомнить содержание своего сна, чтобы нам понять, как лучше поступить.

София кивнула, устало провела ладонью по лицу, закрыла глаза и опустила голову так низко, что игуменья видела только черную ткань на ее макушке.

– Снились тени с мечами у ворот, гневно жужжащие, как рой шмелей-убийц. Снились человеческие фигуры, сначала они горели, как свечи, потом вспыхнули, как факелы. Мне снилось, что я стою на коленях, и пожар подступает к моей келье…

София замолчала, словно сомневаясь, продолжать или нет. Мать Серафима поднесла к губам согнутые пальцы, обмотанные четками, и сказала:

– Дальше…

– Дальше было то, что так смутило наших сестер. В келью вошел мужчина, взял меня на руки и вынес из огня.

Игуменья дважды кашлянула.

– Он делал что-нибудь еще?

– Нет. Я же говорю, он просто вынес меня из огня. Поставил на траву, и пожар в монастыре стих, как будто его и не было. Я спросила, почему он мне помог. Но он смотрел куда-то далеко, тревожно искал глазами кого-то. Тогда я спросила: кого он ищет? И он ответил: свою дочь.

Мать Серафима долго молчала. Затем между бровями у нее появилась непривычная грозная складка.

– В нескольких деревнях пропали дети. Люди говорят, что странные фигуры, яркие, как солнце, спускаются с гор и забирают играющих на улице детей. Все напуганы, не выходят в поле и сидят по домам. Урожаи гибнут. Как только немного спадет жара, мы выдвинемся на их поиски. Сегодня утром сестра Анфиса набирала воду из колодца и увидела позади себя яркий силуэт. Она испугалась и опрокинула ведро с водой, легла на землю и молилась – видение исчезло.

– Или ушло, – сказала София. – Сестра ведь наверняка лежала с закрытыми глазами.

– Или ушло, – рассеянно повторила игуменья. – Вчера сестра Анна видела с колокольни несколько блуждающих силуэтов. Она думала, ей плохо от жары, и перекрестилась, но силуэты не исчезали.

София набралась смелости и подошла к игуменье, заглянула в синие глаза, провалилась в них, растворилась:

– Кто

они

, матушка?

Мать Серафима ласково погладила Софию по плечу:

– Я не знаю.

– Вы сказали «знамение». Что вы имели в виду? Конец этого мира? Здесь и сейчас?

– Не думаю. Христос сказал, что силы небесные поколеблются, и солнце померкнет, и луна не даст света. Но солнце горит еще ярче. И луна в последнее время светит в окно и не дает спать. Было много и других предсказаний, которые пока не сбылись. Поэтому говорить о конце света рано.

– А как же эти силуэты? Что о них известно?

– Они это или не они воруют детей, мы точно сказать не можем. Сестра Анна – ты знаешь, как она у нас любит читать, – отыскала, что у святых отцов упоминается некий полуденный бес, который приходит к монаху в полдень и смущает его. Особенно ненавистны ему люди, которые работают. Но я бы не увлекалась сейчас чтением. Ответы мы можем получить и по молитве. Повторяй девяностый псалом почаще, София: «Не убоишися от страха ночнаго, от стрелы, летящия во дни, от вещи, во тме преходящия, от сряща и беса полуденнаго». Беса полуденного… О ком это? Сказать по правде, София, те вооруженные люди, что приходили к нашим воротам, страшат меня больше, чем полуденный бес. Видела бы ты их лица…

София вздохнула – она видела, но во сне.

– Мне идти домывать котлы, матушка?

Игуменья покачала головой:

– Нет. Помоги сестрам собраться в дорогу. Возьмите побольше воды. Сегодня мы обойдем окрестности, опросим местных. Возможно даже Господь поможет нам найти чье-нибудь дитя.

София кивнула, хотела направиться к выходу, но мать Серафима ее остановила:

– Если человек из твоего сна придет сюда, ты должна будешь помочь ему. Ты готова?

– Готова.

– Не уходи так быстро. Встань, помолись со мной.

Это было не правило, просто просьба. На душе у Софии наметилась, как трещинка на блюде, тревога. Она подошла к матушке, опустила голову и начала молиться. Сначала ее мысли и чувства блуждали в прошлом, затем вернулись в настоящее, и, как это бывало только рядом с игуменьей, молитва полилась из ее души естественно и тепло.