Полудницы

Глава 36

Долгий путь

Они шли медленно, делая частые привалы, потому что погода наконец наладилась. Солнце светило, но дул прохладный ветер, и больше не было той беспощадной жары, которая мучила их последние недели.

Местность по-прежнему оставалась безлюдной. Заброшенное поле Дэн обошел дважды, но нигде не нашел следов дороги. Только на окраине обнаружились фундамент сгоревшего дома и остов трактора. Сложно было сказать, когда случился пожар – этим летом или прошлым, но, по всей видимости, гости сюда не заходили уже давно.

С появлением Софии настроение у всех улучшилось. И хотя у них не было ни еды, ни лекарств, появилась надежда, что скоро они дойдут до монастыря.

Илий терпеливо ждал и не спрашивал монахиню о событиях, произошедших в пустоши.

Дэн, напротив, терпеть не собирался, любопытство душило его, и он всячески намекал Софии, что хотел бы узнать, что же с ней произошло.

Она долго собиралась с мыслями, затем кратко и скупо рассказала им о последней своей встрече с полудницами.

– Теперь я точно буду знать, что нас никто не преследует, – выдохнул Дэн. – Больше никаких фантастических чудовищ.

– Это еще не значит, что мы в безопасности, – заметил Илий.

– Мы бредем уже четыре часа, а я что-то никого вокруг не вижу. Кто же нам угрожает?

– Самые обычные враги человека. Обычно мы их не замечаем, но они всегда рядом.

– Серьезно? И как же их зовут?

– Усталость, болезнь и голод. Ты вроде бы успел с ними хорошо познакомиться.

– Ближе некуда.

– Есть куда. Поверь. Но давай не будем делать их своими друзьями.

– Я и не настаиваю.

После полудня Илий стал сокращать время стоянок – состояние девочки ухудшалось. Температура росла, усилился кашель. Через час началась лихорадка. Девочка вспотела, ее тело била мелкая дрожь.

Дэн помрачнел и умолк, Максим кусал губы, доктор хмурился и искал что-то глазами в пожухлой траве. Девочку он никому не отдавал, видимо, привык нянчиться с ней за время пути. Когда София на привале предложила ему подержать малютку, он даже растерялся.

– Вам нужно прийти в себя, Илий, – сказала монахиня, присаживаясь на ковер из мха. – Даня нашел родник, вон за теми соснами. Идите, попейте воды и умойтесь.

Он молча кивнул. В пути София не раз замечала, что от сильного утомления доктор путал имена детей, то мальчика называл Гошей, то девочку – Зариной.

Илий опустил руки в родник и, зачерпнув воды, долго держал ладони на лице, чувствуя, как холод струится по подбородку.

– Вы должны поспать хотя бы полчаса, – попыталась убедить его София, когда он вернулся.

Илий слабо улыбнулся.

– Может быть, я уже плохо понимаю, кого спасаю и куда мы идем, но одно знаю точно: мы должны скорее донести детей до места, где их накормят и уложат спать.

– Послушайте, Илий. Я не смогу нести девочку так долго, как вы. Отдыхайте и восстанавливайте силы.

Доктор вздохнул:

– Это разумно. Но девочка…

– О девочке я позабочусь. Пока она побудет со мной.

– Вам тоже нужен отдых.

– С чего вы взяли?

– Ваши губы, они все время шевелятся, непроизвольно. Простите, что говорю об этом, но до вашего свидания с полудницами я не замечал у вас такой привычки.

– Может быть, я просто молюсь?

– Может быть. Но теперь это выглядит иначе.

– Вы опасаетесь за мой рассудок, доктор? Признаюсь честно, я сама удивляюсь, как сумела его сохранить.

Илий откинулся на мох, закинул руки за голову и закрыл глаза.

– Последняя моя встреча с полудницей чуть не стоила мне жизни. Вы же встретились с целой ордой и выжили, почему?

– Если бы я знала…

Доктор повернулся набок. София погладила ребенка по волосам. Девочка сопела, свернувшись калачиком у нее под рукой. Взрослые молчали, каждый думая о своем, наконец, монахиня сказала:

– Вы ведь скажете мне, если я перестану себя контролировать. Если безумие победит, – она сглотнула, ее голос задрожал. – Именно этого я всегда боялась, именно этого – утратить способность ясно соображать, перестать быть собой и остаток жизни глядеть как в кривое зеркало…

Илий широко зевнул.

– София?

– Что?

– Вы не сойдете с ума. И не надейтесь. Во-первых, вы до сих пор самый трезвомыслящий человек в нашей группе. Во-вторых, тяжелые психические заболевания чаще всего передаются по наследству. В-третьих, вы измождены. Тот тяжелый стресс, что вы пережили, еще долго будет влиять на вас.

Она приподнялась на одном локте.

– А как же голоса, образы? Они мне не принадлежат. Они перешептываются в моей голове. Их ничем не заглушить.

– Чего они хотят? Крови? Смертей? Мести?

– Нет. Они хотят снова оказаться дома.

– Дома… – эхом отозвался Илий. – Ну что же, я их понимаю. И поддерживаю. Если бы кто-нибудь из моих знакомых психиатров сказал мне, что женщин, объятых пламенем и похищающих чужих детей, не существует, я бы ему поверил. Неделю назад. Но еще вчера мы видели то, во что не поверит ни один здравомыслящий человек. Наша реальность стала другой и наша психика тоже. Вы слышите голоса женщин, которые сияли как солнце, которые могли убивать и исцелять одним движением руки, наводить чары и вызывать галлюцинации. Их жестоко, несправедливо обманули. Они исчезли, но успели оставить вам послание. В виде мысли, образа, звука. Неделю назад я бы посоветовал вам прибегнуть к медицинской помощи. Теперь говорю: сделайте, как они хотят.

На последних словах он начал растягивать слоги, засыпать.

– Илий, – ласково позвала София.

– У?

– Ваша дочь найдется. Нужно только вернуться. Дойти.

– Откуда вы знаете? – спросил он, едва ворочая языком. – Решили поддержать меня в ответ?

Монахиня тревожно улыбнулась.

–

Они

рассказали мне.

– Рассказали… – он так и не открыл глаз.

– Многие из них похищали детей в бреду, думая, что возвращают своих собственных. Они могли посылать друг другу сигналы на расстоянии, делились чувствами, ощущениями. Всего было похищено четверо детей. Сына вы отбили уже в первый день. Двоих мы отыскали в подземельях. Последний ребенок находится в заброшенной рыбацкой хижине, в каких-то десяти километрах от монастыря. Полудница, сторожившая ее, погибла по неизвестным мне причинам. Если девочка там…

Доктор сжал кулаки.

– Ей два года. Она одна, и не может о себе позаботиться…