Страница 1 из 7
Сложные траектории исцеляющего полёта грифов
Предполагая понять сакральный язык грифов (увы, не варианты с грифами сотрудничества, а всего лишь их язык), мы с напарником и занялись данной главой психокатасиса. И вдруг, даже внезапно, я заметил, что вылечился от повышенного артериального давления. Именно внезапно, потому что качали мы, казалось бы, совсем другую тему. Далёкую – на первый взгляд. С точки зрения логики, увы, не совершенной. Но подсознание порой мудрее индивидуальной логики.
А взялись мы качать смысл воздушного построения примерно из сотни грифов в эдакую вертикальную воздушную колонну, чуть ли не внутрь которой мы попали неподалеку от места рождения Тимура. Назвали мы подобное их построение «столбом». Понравилось почему-то именно это слово. Возможно, по созвучию со словосочетанием «столбовая дорога». Если присмотреться, то «столб» впечатляет ещё больше.
Прежде я безосновательно предполагал, что в этом «столбе» грифы тупо летают по кругу. Ведь в одиночку или парами они часто летают по кругу. Так представлял до тех пор, пока мы это построение на нашем пути к тайной пещере Тимура (Тамерлана) увидели с близи. Тогда строго над нами был край «столба». И оказалось, что вовсе не по кругу, а каждый гриф внутри «столба» летает по очень сложной траектории, причём только часть маршрута пролегает, да, по внешнему кругу, но часть – ещё и внутри разреза «столба».
При этом рядом со «столбом» сразу стало понятно, по меньшей мере, мне, что это не хаотичное движение, как в стае ворон. Действительно, в «столбе» грифы летали без резких рывков, необходимых, чтобы увернуться от столкновений друг с другом – как это водится у ворон. Летали грифы именно по сложной траектории. Явно совместно согласованной. Плавно. Глядя на эти сложные плавные линии полёта грифов, возникало какое-то чувство нереальности, другого мира. Инопланетности, что ли. Как будто оказался в другом измерении.
Но после этого контакта со «столбом» на пути к пещере Тимура, кстати, с грифами у входа и следами динозавров на вертикальной стене, мы только месяца через три наконец-то взялись прокачать, что это такое всё было. После первого же получасового качания артериальное давление резко наладилось, упало. Не полностью, не совсем, но потребление лекарств снизилось раза в четыре. И уже больше недели обратно не подымается.
А потому так быстро взялся описывать с нами происшедшее в результате психокатарсиса по поводу «столба», что после удаления травмы все неприятности, связанные с ней и, увы, и сам процесс растворения травмы, забывается напрочь даже не за месяц, а меньше, за пару недель. Если не записал внешний вид травмы и сопряжённые с процессом образы, а это важная информация для формулирования философии вопроса – и всё, забыл. Нет проблемы, в смысле боли, нет и памяти о ней.
А ведь повышенное артериальное давление – это проблема, которая мучает миллионы, а в масштабе всей планеты – миллиарды людей. Так что людям мыслящим, а значит способным вылечиться, было бы полезно знать, что и почему.
Оно, конечно, врачи совершенно верно говорят, что повышенное давление – проблема психосоматическая. Но дальше этого умозаключения, в общем-то с точки зрения практического лечения бесполезного и пустопорожнего, не идут. В качестве борьбы с проблемой врачи выписывают таблетки. А и то сказать, где взять психотерапевтов достаточно высокой квалификации, чтобы разобрать тот сектор ложной философии, которая и вызывает болезнь?
Таблетки, конечно, лучше, чем ничего, но вещь ненадёжная. Скажем, в российской тюрьме тюремные врачи не только казённых таблеток мне не выдавали, тех, которые положено выдавать по закону, но и издевательски лишали и тех таблеток, которые мне передавали в воли. Издевательски, потому что в ответ на просьбы отдать переданные в передаче лекарства они только громко ржали. Причём хором. Согласованно. Ко всем ли арестантам этот их издевательский приёмчик относится, или только к писателю, занимающемуся проблемой Теории? Не могу сказать – нет статистики. Так что, надёжней удалить те травму, о которой и сообщал индикатор «повышенное давление» и в тюрьмах от таблеток не зависеть.
Конечно же, начало психокатарсиса было сверхстандартным. Первый мой вопрос напарнику был такой: какая травма мешает понимать смысл того, что сотня грифов слетелась с разных мест и выстроилась в «столб»? Что стало мотивом их слёта? Мотив, понятно, не пищевой, а жреческий. Но какой?
К сожалению, жреческие мотивы грифов биологами никак не осмысливаются – если они вообще видели когда-нибудь подобный «столб».
Травму, которая мешает воспринимать благословение «столба», напарник обнаружил в странном месте – на правом плече. Травма в виде бронзового литого орла на подставке. У меня моментально прошла ассоциация с бронзовой птицей из «Бронзовой птицы» Анатолия Рыбакова – антисталиниста, выходца из еврейской семьи, который считал, что величайшие благодетели России – это Троцкий, Хрущёв и Солженицын. Писал книги для юношества. Причём писал с тем внутренним жестом, что следователи-троцкисты очень хорошие, кристально честные люди, а вовсе не юристы из Системы. Значит, и палач русского народа Троцкий тоже очень хороший, белый и пушистый. Ведь во что смотришься, в то и обращаешься.
Автор, да, отрицательно относится к стукачам – как будто прошёл хотя бы через СИЗО. И при внимательном рассмотрении его биографии, действительно, обнаруживается трёхлетняя ссылка в 1933-м году, с предварительной, конечно, отсидкой в СИЗО, впрочем, краткой. Случилось это с ним в его 22 года, когда он был ещё студентом. То есть репрессировал он был не за убеждения, а за враждебные высказывания, которые он за кем-то тупо повторял. Лечили его от тупости, но не вылечили, разве только закрыли ему рот, чтобы не повторял. Итак с тюрьмой тюремными стукачами соприкоснулся. Но о них автор в «Бронзовой птице» говорит как-то смазано, так что без внятной аргументации и описания причинно-следственных связей нашей жизни мне в детстве ничего не запомнилось. Но стократно отрицательней автор относился к защитнику от вредительства троцкистов, то есть к товарищу Сталину. Как будто Сталин как-то Рыбакова разоблачил. Ведь мстят прежде всего за это.