Страница 60 из 72
Присмотревшись к своему конвоиру, я заметил и другие приметы конспирации. Одет он был совсем не в княжескую ливрею — никакого шитья, аксельбантов или позолоченных пуговиц. Простая сермяга, подпоясанная ремнём, картуз с оторванным козырьком, сапоги — ношеные, со сбитыми каблуками. Сразу видать: подмастерье из ремесленной управы, а то и вовсе дворник с постоялого двора. И лицо у него не холёное лакейское, а простоватое, даже угреватое. Ах, князь, князь! До чего же добросовестно подошёл к делу. Ничего лишнего, ничего выдающего. Полнейшая бедность и заурядность.
Я даже зауважал его светлость. И чуть было не спросил, долго ли они готовили эту пролётку — нарочно не чинили, что ли, чтобы выглядела ветхой? Но вовремя прикусил язык. Не для того меня освобождали, чтобы я болтал лишнее.
Пока я размышлял, пролётка свернула с главной улицы в переулок. Я рассеянно глядел по сторонам: мелькали одноэтажные домишки с резными наличниками, кое-где горели редкие керосиновые фонари, отбрасывая длинные, колеблющиеся тени. Ночь стояла тихая, июньская, какая бывает только в этих широтах — не чёрная, а тёмно-синяя, почти ласковая.
И вдруг сердце моё екнуло. Я узнал эти места.
Вот, слева, лавка с облупившейся вывеской — бакалейная торговля купца Ермолаева. А вот колодец с журавлём, у которого сломана одна половина. А вон там, за углом, должен быть забор с покосившимся штакетником…
Это были те самые улицы, которые я увидел первыми в этом городе. Те самые, что запомнил, когда меня, оглушённого и дезориентированного, провезли по этим улицам на такой же раздолбанной колымаге.
Я хорошо знал именно этот переулок — грязный, немощёный, с лужами после вчерашнего дождя. С тех пор прошло… сколько? Полтора месяца, чуть меньше. Но глаза помнили.
Ещё немного, вот сейчас из-за поворота покажется двухэтажный деревянный дом на каменном фундаменте. Дом Никиты Степаныча, приказчика в лавке купца второй гильдии Афанасьева. Человека, которого я первого увидел в этом мире… калитка у него, помниться, была зелёная, с железной ручкой в виде львиной головы.
Я усмехнулся собственной глупости: ну что за бред? Зачем князю везти меня к какому-то приказчику? Разве что как к явке, но… слишком уж бедно для тайного убежища.
И в тот самый миг, когда я убедил себя, что это просто совпадение и пролётка проследует мимо, паренёк натянул вожжи. Лошадь, всхрапнув с явным облегчением, остановилась прямо перед зелёной калиткой. С железной ручкой в виде львиной головы.
Я открыл рот, чтобы спросить, но слова застряли в горле. Мой провожатый слез с козел, неторопливо поправил съехавший картуз и, не глядя на меня, глухо произнёс:
— Приехали. Выходийте, барин. Вас тут ждут.
А из-за калитки уже слышались шаги и негромкое покашливание. Кто-то шаркал по дорожке, явно собираясь отпирать замок.
Я сидел, вцепившись в ободранное сиденье, и не мог пошевелиться. В голове вертелось только одно: «Как? Зачем? Кто этот Никита Степаныч на самом деле?»
И самый главный вопрос, от которого холодело под ложечкой:
— А князь ли вообще устраивал мой побег?
* * *