Страница 21 из 72
— Не пойдёт! — подключился Ежик, угадав мелодию по первым трем нотам. — Выходим все сразу, с оружием. Или взрываем! Барышню вы убили, а мы ее приказы исполняли.
— Мы люди подневольные, — раненым лосем заорал ротмистр, — служивые. Что барышня приказывала, то и делали. А теперь уйти хотим.
— Что за барышня такая? — полюбопытствовал кто-то из жандармов на порядок тише и высунулся из-за плетня.
— Мы вам ее оставим, сами разбирайтесь, — уверенным юношеским баском рявкнул Ежик, — можете дух вызвать, этот, духовный стол повертеть, как в салонах.
— А вы нам жизню тяжелую не облегшите? Мы ить тож люди служилые.
Жандарм и вовсе высунулся по пояс. Седой вскинул, было, ружье, намереваясь послать пулю прямо через дверной проем, но Ксения заметила и вскинула ладонь в жесте запрета.
— А мы знать не знаем, кто такая, — Ежик картинно развел руками, — деньги давала, золотом и ассигнациями. Кольца на ней приметные, может по ним что найдете. Одно так даже с печаткой. А второе с воооот таким алмазом, — парень изобразил пальцами куриное яйцо, не меньше. Потом словно опомнился и урезал до перепелиного. Но все равно, размер брильянта поражал воображение.
— Неужели поведутся? — не поверил я.
— Даже не сомневайтесь, — голос седого сочился презрением, — шакалье известное, за двугривенный удавятся, а тут целый алмаз.
Протекли еще пара минут, медленные и печальные. Наволочкой больше не махали и комары, привлеченные светом, валили в избу как купцы на ярмарку, целыми семьями и бригадами.
— Нам это… подумать надо чутка, — наконец сподобился жандарм.
— Думайте, — великодушно разрешил Смородин, — мы пока никуда не уходим.
— И бомбу не трогать! А то Павлуша вас быстро окоротит, как барышню вашу. Точка у него пристреляна. Кого у ящика увидим, по тому завтрева и будет поп служить. Понятно, нет?
Ежик махнул в знак того, что все поняли, вопросов нет. И наконец парочка парламентеров убралась с крыльца, ко всеобщему облегчению. Комариные атаки всех достали.
— Что дальше? — полюбопытствовал Есенин.
Остальным было интересно не меньше, но Можаев считал, что ему не по чину, Ксения вообще была барышней сдержанной, а прислуга без приказа рот не открывала.
Ротмистр взглянул на чубатого как цыган на лошадь, оценивающе. И подмигнул:
— А дальше ты, парень, скидай одежу и переодевайся в зеленое. Марией Гавриловной будешь.
— Чего? — опешил тот. — А чего я то?
— А кто? — резонно возразил ротмистр. — Ну, могу и я. Как думаешь, сильно я похож на Марию Гавриловну?
— Да прямо вылитая она, — захохотал Ежик, — со спины так одно лицо!
* * *
* Николай Эрнестович Бауман, позывной «Грач», как раз в это время отбывал ссылку а данной местности. Естественно, его участие в сомнительных делах со временем полностью на совести фантазии автора, реально эта личность занималась агитацией среди рабочих.