Страница 18 из 72
— Меня бы кто просветил, — огрызнулся ротмистр, — только я тут никакого просветителя не вижу. Ни Жана-Жака, ни Вольтера. И даже ты потерял сознание. Я тащил, сколько мог… потом понял что меня тоже вырубает. Фонаря нет, фонарь там бросил.
— Зачем?
— А куда его, в зубы? Ты, знаешь ли, не букетик ромашек, в одной руке не унесешь.
— Спасибо…
— Не шуршит, — привычно фыркнул Смородин.
— А как ты-то на ногах остался?
И тут я увидел редкое зрелище — ротмистр смутился.
— Ты не поверишь, — сказал он, — мне явилась Она.
— Кто — Она? — осторожно уточнил я, вспомнив свою Черную Курицу. Если у нас был групповой глюк, то… К черту, даже думать об этом не хочу.
— Богородица, — шепотом выдохнул Смородин, — точь в точь такая, как на иконе. Прошла по этой мерзкой, сырой кишке — словно светом все озарила… и время от времени руку подымала и показывала на что-то. Я не понимал, но шел и отмечал. Трижды показала, а потом исчезла, растворилась в темноте, только улыбнулась мне так строго, но ободряюще, — Смородин тряхнул головой. — Я взял лопату и пошел, и в первом месте, где она указала рукой, начал копать… и там был воздух. Сладкий, как сон перед самым рассветом.
— Почему же не поверю, — тихо сказал я. — Вполне поверю. У кого курица, у кого… Хороший тебе глюк явился, информативный. Только не пойму, если ты фонарь-то бросил, чтобы меня вытащить, откуда он тут взялся? Сам пришел?
— Тебя я еще раньше бросил, — спокойно признал ротмистр. — Понял, что вдвоем не уйти, так хоть сам выскочу, и метнулся назад. Только ноги заплелись… а потом Она явилась. И сразу стало все просто и не страшно. И фонарь нашелся, и труба эта. И силы тебя тащить. Ты поэтому не хотел в ход этот лезть окаянный?
— И поэтому тоже, — пробормотал я. — Помоги встать. Не знаешь, сколько сейчас времени?
К счастью, карманный брегет ротмистра ходил исправно. Он поднес часы к самому огоньку.
— Четверть десятого… Там, наверху, смеркается уже. Скоро жандармы к сторожке выйдут. Выходит, мы эти несчастные десять верст чуть не шесть часов шли? — взглянул на меня и очень спокойно подытожил: — Княжна этот путь не выдержит.
— Не выдержит, — согласился я.
Тащить по этому промерзшему адовому шкуродеру двух девчонок — безумие, даже если мы уговорим их переодеться из своих юбок с корсетами в нормальную одежду.
— А этот, второй ход? Он вроде нормальный? Фонарь тут ровно горит, огонек бодрый, — Смородин потер подбородок. — Судя по направлению, он должен в деревню вести?
— Предлагаешь по нему рвануть? — Я протянул руку, ротмистр без слов вложил в нее часы. — Не успеем. Ксению вот-вот застрелят. Нам сейчас ноги в руки и бегом, рысью, сука, галопом… Нам нужно, кровь из носу, успеть предупредить девчонок, чтобы к окнам не совались, там, сука, снайпер нехренический… Ходу, Гриша, ходу.
Я одним слитным движением поднялся, словно и не помирал пять минут назад. Перехватил у ротмистра фонарь тем хватом, которым привык держать стропорез, и нырнул в тоннель.
… Расплескалась синева, расплескалась, по петлицам разлилась, по погонам…