Страница 12 из 72
Она говорила ровно, даже ласково, но я вдруг почувствовал, что меня ощупывают, как слепой ощупывает незнакомый предмет. Смородин сзади кашлянул, но я не обернулся.
— Нет у меня беды, матушка, — сказал я. — Просто хочу помочь.
— Помочь, — повторила она, чуть заметно улыбнувшись. — Это хорошо. Помощь — она как дождь: и на праведных, и на грешных льётся. Только дождь, батюшка, просто льётся, а человек, он всё же… с умыслом. Даже когда сам того не сознаёт.
Она помедлила, переложила несколько цветков из одной коробочки в другую, словно размышляя вслух:
— У нас тут, за стенами, тихо. Мирские бури не долетают. Иные ищут этого покоя — для себя или для других. Привозят, знаете ли, родственников… беспокойных. Или сами прячутся на время. Бывает, и свидания назначают — такие, о которых никому знать не положено. Всё бывает. Мы не судьи, мы — молитвенницы.
Я слушал и не совсем понимал, к чему она клонит. Какие свидания? Кого прятать?
— Нет, матушка, — сказал я. — Никого прятать не надо. Я один.
Она чуть приподняла бровь — едва заметно.
— Один, значит. А может, не один, а вдвоём? Дело молодое, всякое случается. Венчаться тайно иной раз надобно — родители против, али обстоятельства. У нас тут тихо, свидетели лишние не ходят. Бывало и такое.
Я почувствовал, что краснею. Чёрт, она что, решила, что я любовницу привёз?
— Нет, матушка, ей-богу, никого. Я один. И венчаться не с кем.
В глазах её мелькнуло что-то похожее на любопытство. Она аккуратно отложила веточку зверобоя.
— Один, не венчаться, не прятаться, — проговорила она задумчиво. — Стало быть, не за себя просите. За других? Может, слово нужно? Сказать кому надо, замолвить — двери-то иные и открываются, если тихо попросить, без шума. У меня, знаете ли, знакомства в губернии остались… с прежних времён.
Смородин сзади шумно вздохнул. Я обернулся на него — он смотрел в пол, делая вид, что его тут нет.
— Матушка, — сказал я, уже начиная терять нить разговора, — мне ничего такого не нужно. Ни протекции, ни знакомств. Я просто хочу забыть прежнюю жизнь и все ее горести и начать заново. С чистого листа. Умные люди подсказали, что могут у вас такое.
В келье стало очень тихо. Игуменья смотрела на меня долго, очень долго, и в глазах её мелькнуло что-то — не то удивление, не то недоверие, не то тень улыбки.
— Забыть, — повторила она медленно. — Только и всего.
— Только и всего.
Она помолчала, потом сняла очки, положила их на стол и покачала головой, словно про себя:
— А я-то, грешным делом, думала… Ну да ладно. Бывает. Редко, но бывает.
И впервые за весь разговор улыбнулась — тепло, открыто, почти по-человечески.
— Благодарствуйте, господин… не знаю, как величать.
— Ангел. Просто Ангел.
— Просто Ангел, — повторила она, принимая это как должное. — Что ж, просто Ангел, садитесь, чайку попьём. А помочь с горестями справиться — поможем. Не сложно это.