Страница 53 из 121
— У него сохранились четкие воспоминания о девушке, полностью отвечающей описанию Мэй, которую он видел в сквере под названием «Эфемерный сад» в конце рю де Лилль. В точности как нам и сказал его друг. – Вид у баронессы гордый, словно у павлина, и в процессе повествования она как будто даже слегка раздувается. – Но это еще не самое интересное. Мистер Маркс читал на скамейке газету, когда появились две девушки, судя по описанию, мисс Маккарти и мисс Дэниелс. После ухода Селии Мэй несколько минут сидела в одиночестве на скамье напротив него и плакала. Затем к ней подошел какой-то мужчина в невзрачном бежевом пальто и котелке, и между ними завязалась оживленная беседа. В какой-то момент Мэй как будто весьма разнервничалась, и тогда мистер Маркс направился к паре убедиться, что с девушкой все в порядке. С его вмешательством разговор и оборвался. Незнакомец в ярости удалился, а наш почтенный джентльмен любезно предложил Мэй отвести ее куда-нибудь, чтобы выпить чаю и успокоиться. Она поблагодарила, но отказалась. Мистер Маркс вернулся к своей газете, девушка же достала из сумочки бумагу и карандаш. За несколько минут она исписала несколько листов, а потом вскочила и двинулась в сторону рю де Лилль, возможно, чтобы встретиться с Селией.
Я откидываюсь на спинку кресла и изрекаю:
— А вот это действительно интересно!
— Создалось ли у мистера Маркса впечатление, что Мэй была знакома с этим мужчиной? – спрашивает Агата. – Или это был какой-то местный приставала, от которого она пыталась отделаться?
— Прежде этот тип мистеру Марксу на глаза не попадался, – отвечает Эмма. – В противном случае он не стал бы столь подробно описывать его и то, как на него реагировала Мэй.
Подозреваю, мистер Маркс – городской соглядатай, за что, впрочем, я ему неимоверно признательна. Ну кто еще проявил бы столь пристальное внимание к поведению девушки? Встаю с кресла, подхожу к камину и обращаюсь к хронологии: в пункте «Мэй и Селия расстаются примерно на полчаса» исправляю «Мэй сидит в сквере возле рю де Лилль» на «в Эфемерном саду Мэй встречается с мужчиной».
— Это согласуется с утверждением Селии, что они с Мэй ненадолго расставались. Хотя она не упомянула, что к ее подруге в это время приставал какой-то мужчина, – резюмирую я, на что Агата замечает:
— Возможно, Мэй ей просто об этом не рассказала.
— Но почему? – спрашиваю я, обращаясь по больше части к себе самой.
Королевы тихонько переговариваются, задаваясь тем же вопросом. И вправду, с какой стати Мэй было утаивать это происшествие от Селии?
Однако убедительного объяснения никто так и не предлагает, и тогда я продолжаю:
— Общение с сестрами Мэй, а затем и с Селией позволило нам выяснить еще несколько важных вещей. В коробке с вещами девушки, которую прислали миссис Дэвис на дом из больничного общежития, оказалось два шелковых платья от мадам Изобель..
— Ого! – перебивает меня Марджери. – Платья у этого модельера восхитительные, но уж больно дорогие.
— Совершенно верно, – кивает Найо. – На зарплату медсестры такие наряды ни за что не купить. Да и семья у нее отнюдь не состоятельная. Сам собой напрашивается вопрос: откуда они у Мэй?
— Также в этой посылке мы с Найо обнаружили пару спрятанных вещей, – сообщаю я.
— И что же вы нашли? – Эмма разом выпрямляется и перемещается на самый краешек дивана.
Марш отвечает первой:
— В кармане одного из платьев от мадам Изобель лежали два использованных билета на представление в Уэст-Энде – мюзикл «Кавалькада», двадцатое августа прошлого года.
— Такое развлечение Мэй тоже вряд ли могла себе позволить, – снова замечает Марджери. – Медсестры-практикантки получают сущие гроши.
— В точности наши с Дороти мысли, – отзывается Найо.
— Объяснение того, откуда у мисс Дэниелс появились дорогие вещи, нам с Агатой предоставила Селия, – продолжаю я выкладывать новости.
— Судя по всему, – подхватывает Кристи, – у Мэй имелся некий «друг». Он-то и подарил ей эти билеты. Однако сам не смог пойти с ней на представление, и тогда она взяла с собой Селию.
— И что же, этот же загадочный «друг» и подарил Мэй дорогущие наряды? – интересуется Эмма.
Я бросаю взгляд на Агату. После расставания с мисс Маккарти мы подробно обсуждали такую возможность.
— Да, мы склоняемся к тому, что это действительно один и тот же человек. Однако Селия, к сожалению, не знает, кто он такой.
— Может, он и есть неуловимый ухажер? – озвучивает Марджери предположение, которое у всех нас на уме.
— Возможно, – отвечает Агата. – Селия полагала, что у Мэй есть кавалер, но так и не смогла добиться от нее имени. Да, и еще один важный момент: «друг» Мэй попросил ее зайти после представления за кулисы и поблагодарить кое-кого за билеты.
— Селия тоже встречалась с этим благодетелем? – спрашивает Найо.
— Нет. Мэй настояла, что пойдет одна. Она довольно долго отсутствовала, а когда наконец-то вернулась, была сильно не в духе, – рассказываю я.
— А известно, что произошло? – продолжает расспрашивать Марш.
— Мэй отказалась обсуждать эту тему, – качает головой Агата.
— Несомненно, это подкрепляет наши подозрения, что у мисс Дэниелс был ухажер или, хм, любовник, – задумчиво изрекает Эмма, – который дарил ей дорогие платья, билеты в театр и..
— Сделал ее беременной, – перебивает Марджери.
— Вполне возможно, – соглашается Агата. – Давайте внесем в хронологию посещение театра в августе.
Я встаю и записываю карандашом:
20 августа. Мэй и Селия идут на «Кавалькаду» по билетам, подаренным загадочным «другом». Мэй наведывается за кулисы к другу этого «друга».
Женщины молча размышляют над списком событий. Однако мы с Агатой не закончили свой рассказ, и Эмма догадывается об этом:
— А что еще вы нашли в вещах Мэй?
— В переплете семейной Библии мы обнаружили спрятанную газетную вырезку – статью из «Дейли геральд» от второго октября, – отвечаю я.
— И о чем заметка? – интересуется Марджери. – О пьесе? О ком-то знакомом?
— О пропавшей девушке, – медленно произношу я.
— Боже бой! – потрясенно ахает баронесса. – Так она знала наперед?