Кофейня «Маленький дракон»

Глава 17

К концу мая дела шли на удивление хорошо.

Искорка был выдрессирован, осталось только научить его летать, что должно было обрадовать Эйдена, но приносило сильный стресс.

Пока драконенок рос, он и сам учился понемногу, как дети учатся самостоятельно стоять и делают первые шаги, даже если спотыкаются и падают. Искорка пытался забираться повыше и прыгать оттуда и каждый раз махал крыльями и пролетал все дальше, но пока не совершил свой первый настоящий полет.

Сафиру будоражила такая перспектива, но Эйден попросту боялся.

Они собрались на семейном ужине, на котором присутствовала и Сафира, – после первого застолья она приходила еще пару раз, и все неизменно радовались ее компании. Особенно Эйден, может, даже слишком. За ужином его отец поинтересовался, как дела с Искоркой.

– Все хорошо, – ответил Эйден, взявшись за стейк.

– Прекрасно. Когда отправишься на гору Эхо? – спросил Эдмунд, и Эйден замер, чувствуя, как свело нутро. Этого вопроса он и боялся.

Сафира повернулась к нему в замешательстве.

Эйден обратился к отцу, прокашлявшись:

– Скоро, – ответил он, неловко ерзая. Ему не хотелось говорить об этом при всех.

К счастью, Эммелин это поняла. Она сменила тему, и все продолжили беседу.

Сафира не стала расспрашивать Эйдена после ужина, хотя он видел, что ей этого хотелось. Он тоже хотел поговорить с ней об этом, но не сейчас, сначала ему нужно понять, что именно сказать. Порой ему нужно было повариться в мыслях и чувствах, прежде чем давать им волю.

Эйден был благодарен за то, что она не стала давить, даже на следующий день. Он все еще пытался понять, как поговорить с ней об этом, и это беспокоило его так сильно, что он почти не спал всю ночь.

На горе Эхо драконята совершают свой первый полет. На вершине располагалось что-то наподобие монастыря, в котором хранились древние знания и ритуалы, связанные с драконами. Некоторые из них касались и первого полета драконенка – очень важные обычаи, о которых мать Эйдена специально позвонила напомнить.

Эйден не сказал об этом матери, но он не хотел этого делать. Да, это поможет малышу начать летать, но он боялся, что это будет означать для будущего Искорки как дракона Стерлингов, связанного с неизбежной опасностью гонок.

Но Эйден не мог остановить рост Искорки.

Отсюда и дилемма.

Следующим вечером, когда Эйден встретился с Сафирой в саду для занятий с Искоркой, он то и дело отвлекался на фоновое беспокойство. Они сидели на траве в лучах солнца и наслаждались теплой погодой.

Идея Сафиры устроить манеж была блестящей, и теперь, когда в саду царил порядок, Эйден взялся за планирование пространства, в котором можно объединить разные секции для игр и общения драконят.

Сейчас их драконенок пытался перелезть через забор, который он установил по периметру сада, и Сафира поспешила его снять.

– Искорка, нельзя! – Сафира дала ему кусок деревяшки, чтобы отвлечь от забора, а затем вернулась к Эйдену и села рядом с ним на траве.

– Об этом я не подумала, когда решила сделать манеж, – сказала она. – Может, нужен забор повыше?

Эйден задумчиво хмыкнул, когда она устроилась напротив.

– Я придумаю решение, – ответил он, хотя сейчас так сильно погрузился в свои мысли, что вряд ли мог что-то предпринять. А это говорило о том, какое сильное напряжение он испытывал, ведь обычно рядом с Сафирой он мог думать только о ней.

– Хм. – Она смотрела на него, о чем-то размышляя и перебирая пальцами травинки. Сафира подтянула колени к груди и подтолкнула его.

– Что такое? – Конечно, она заметила. Эйден всегда поражался тому, как хорошо она его понимала, а вместе с тем испытывал облегчение, будто ему больше не нужно притворяться и можно просто быть собой.

Он замешкался, и Сафира склонила голову набок.

– Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной о чем угодно? – Она как-то поняла, что его нужно немного подтолкнуть, чтобы он вырвался из размышлений.

Эйден не переставал восхищаться ею. Даже сейчас она вся сияла в лучах солнца. Заплела темные волосы в свободную косу, а несколько прядей обрамляли ее лицо. От нее исходила очень позитивная энергия. Поразительно.

– Почему ты такая счастливая? – спросил он с любопытством. – У тебя же никого нет.

Слова сорвались с языка прежде, чем он успел их остановить. На ее лице отразилась обида, а глаза наполнились слезами. Эйдена пронзило чувство вины. Боже, да он ужасен!

– Прости, отвратительно выразился, – поморщился он. – Я имел в виду в хорошем смысле, честное слово.

– А разве хорошо… что я совсем одна?

– Нет! Конечно нет. От тебя это не зависит. Но зависит то, как ты к этому относишься, и меня это поражает. Как ты выбираешь быть счастливой, несмотря ни на что.

Сафира обдумала его слова, похоже, больше не обижаясь, и это принесло облегчение.

– В одном из моих любимых стихотворений, – начала она, – сказано, что нужно любить жизнь, любить ее, даже если не хватает духу. Так мне говорила Нани-Ма, и, мне кажется, это правда. Ты должен принять волевое решение быть довольным жизнью.

– Прекрасная мысль. – Эйден снова был восхищен. Она не переставала его удивлять.

Сафира как-то странно на него посмотрела.

– Тебя это беспокоило?

– Ах… нет. – Он сделал глубокий вдох. – Помнишь, как на днях за ужином мой отец упомянул о горе Эхо?

– Да, – ответила она. – Я так и поняла, что твоя задумчивость как-то с этим связана. – Сафира не возмущалась, лишь дразнила. Эйден улыбнулся.

– Некоторые из старейших дракканских семей отводят своих драконят на эту гору, чтобы они совершили первый полет, – объяснил он. – Это древняя традиция.

– О, любопытно. А что там, на горе?

– Что-то вроде монастыря. Не знаю, как правильно объяснить, но это духовное место, люди живут там в уединении и посвящают свою жизнь заботе о драконах и их изучению. Ими руководят послушники, которых мы называем Братьями и Сестрами из уважения к их знаниям и преданности делу.

– Удивительно. Никогда об этом не слышала, так что ничего не знаю.

– Это одна из традиций дракканских семей.

– А. – Лицо Сафиры помрачнело на мгновение, но так мимолетно, что Эйден подумал, ему привиделось. Но прежде чем он успел прояснить, она спросила: – Так что ты говорил о первом полете дракона?