Кофейня «Маленький дракон»

Глава 5

Эйден вышел из кафе в прохладную ночь. Стояла весна, но по вечерам было еще довольно холодно. По спине побежали мурашки, и он убедил себя, что дело в погоде, а не в чувстве вины, которое разъедало его изнутри.

Он запрокинул голову и вздохнул. Посмотрел на мерцающие звезды на бархатистом ночном небе. Их свет напомнил ему о блеске в глазах Сафиры, о том, как она просияла, когда открыла ему дверь. Он не сомневался, что причиной ее радости стала встреча с Искоркой, а не с ним, но, пускай ее свет был направлен не на него, Эйден все равно ощущал тепло его лучей.

Оттого чувство вины лишь усиливалось при мысли о том, как помрачнело ее лицо, когда он сообщил, что уходит. Это воспоминание чуть не вынудило его вернуться, но он упрямо шел вперед по Мейн-стрит, а затем свернул к холмам, где располагался коттедж, который он считал своим домом.

Чем меньше он участвует, тем лучше. Во-первых, Эйден бы только помешал, потому что даже не нравился Искорке. Не хватало еще, чтобы Сафира увидела, насколько он безнадежен, насколько бестолков в общении с собственным драконенком, тогда как сама талантлива от природы.

А что касалось связи между всадником и драконом, он знал, что Сафира права. Это важно. Но в то же время понимал, что не мог сближаться с Искоркой из-за того, что повлечет эта близость. Эйден теребил кольцо с печатью на левой руке. В самом центре рядом с фамильным гербом Стерлингов красовался кусок базальта.

Если Эйден установит связь с Искоркой, это означает одно: когда драконенок вырастет, Эйдену придется летать на нем. Связанные узами драконы, особенно молодые, впадали в уныние, если их всадники пренебрегали ими. А драконы, чьи наездники скончались, как правило, устанавливали связь с другими членами семьи, когда их постаревшие драконы уходили на покой.

Такому юному дракону, как Искорка, нужен всадник. И хотя полеты на драконах – красивое и гармоничное занятие, некоторые семьи этим не ограничивались, они участвовали в гонках, уже давно запрещенных законом из-за опасности, которую они представляли как для драконов, так и для их всадников.

К несчастью, Стерлинги стояли у истоков драконьих гонок. В долине ни для кого не секрет, что каждый Стерлинг, достигнув двадцати одного года, получал драконье яйцо, затем обучал драконенка, а потом участвовал в гонках. Эйден никогда этого не хотел, а потому вовсе не получил своего дракона, в отличие от брата.

К чести фамилии Стерлинг, Дэнни был чемпионом в гонках.

Эйден никогда не понимал, как брат мог участвовать в чем-то столь опасном. И все ради забавы?

– Это не опасно, если умеешь летать, – всегда отвечал Дэнни на возражения Эйдена.

Он подкреплял свои слова характерным видом: темные глаза блестят, волосы растрепаны от ветра, на губах ухмылка. Дэнни довел наплевательское отношение до совершенства.

Он всегда был полон жизни и особенно любил острые ощущения от драконьих гонок, чего Эйден никак не мог ни понять, ни одобрить.

Дэнни любил рисковать, это его и сгубило. Он погиб не во время гонок, а пока спасал гнездо химер от лесного пожара.

Но Эйден не отличался такой храбростью. Он знал: если установит связь с Искоркой, то будет вынужден участвовать в гонках, которыми так гордилась его семья, и ему не хватит сил отказаться. Тем более, когда Дэнни не стало. Кто-то же должен отстаивать доброе имя Стерлингов.

Его младшая сестра была еще слишком юна, чтобы обзаводиться собственным драконом, но Эйден пойдет на все, лишь бы Джинни не увлеклась гонками.

Поэтому оставался только сам Эйден.

Когда Дэнни умер и Эйден узнал, что брат оставил ему яйцо от собственной драконихи – базальтовой породы по кличке Уголек, которая скончалась вместе с Дэнни, Эйден не собирался выводить его. Как не собирался и отказываться от драконенка, потому что он – последнее, что осталось ему от брата. Эйден был рад бездействовать – его не слишком заботило яйцо и его будущее, когда умер его единственный брат и лучший друг.

Эйден ничего не мог делать, погрязнув в печали, но это неважно. Яйца драконов благополучно лежат, если никто не спешит выводить драконенка, но все же за ними нужно приглядывать, чтобы они не повредились. Эйден возложил эту задачу на своих родителей и их большую команду смотрителей.

В дракканских семьях всегда хранится много драконьих яиц, чтобы каждый член семьи мог обзавестись собственным драконом, когда достигнет совершеннолетия. Дженевив, которой через два года исполнится двадцать один, вскоре выберет яйцо. Эйден ничего не выбирал и не собирался это делать. Семья часто пыталась переубедить его, но он стоял на своем, даже когда Дэнни оставил ему яйцо больше двух лет назад.

Шесть месяцев спустя Эйдену позвонили и сказали, что скорлупа треснула и пришло время принимать решение. Он расстроился, но родители мягко сообщили ему, что драконенок вылупился сам, что, видимо, порой случалось. Эйден мало что знал об истории драконов и не мог оспорить их слова, но подозревал, что они немного вмешались (как и любые чрезмерно участливые родители), чтобы подтолкнуть его к принятию решения.

Эйден должен отдать малыша семье или обучать его самостоятельно.

Что ж, отказываться от дракона он точно не собирался, поэтому удивил всех, решив, что вырастит его сам. В последние месяцы это решение превратило его жизнь в ад.

Пока он не встретил Сафиру – луч света во мраке. С ее появлением Эйден почувствовал, что все наладится.

Покуда он сосредоточен на главном – на Искорке. Пока Сафира его обучает, он будет в надежных руках, а что важнее всего – в безопасности. Вдали от Стерлингов и от гонок. Вот почему Эйдену необходимо держаться в стороне – так будет лучше для всех.

Эйдену нужно, чтобы с Искоркой все было хорошо, пускай он и не питал особой любви к маленькому монстру. Поэтому он не отдал Искорку никому из своих двоюродных братьев и сестер или другим родственникам: Искорка – единственное, что осталось от Дэнни. Искорка вылупился из яйца Уголька – драконихи Дэнни, которую брат очень любил. Между ними была одна из самых крепких связей, какие Эйден только видел.

Эйден не допустит, чтобы драконенок угодил в опасные гонки.

Искорка в надежных руках. По пути домой Эйден вспоминал, как Сафира осыпала драконенка поцелуями, как нежна и добра она была. Его это восхищало.

Эйден так привык к замкнутости, что его раздражала чужая открытость и свобода. Пролейся на него хоть капля ее света, даже такой, как Эйден, захотел бы быть рядом.