Страница 56 из 70
— Не спрашивай меня, – сказал он. – Меня уже тошнит от всего этого.
— Много толку – все время твердить одно и то же! – рассудительно заметила миссис Фен, спасая клубок шерсти от кошки. – Нет, ты должен наконец принять какое-то решение.
— Хорошо, посоветуй.
— Как я могу что-то советовать, если не знаю, кто это сделал.
Джервейс Фен сказал ей.
— О.. – Миссис Фен отложила вязанье и мягко добавила: – Как это странно..
— Да, не правда ли? Никто не мог ожидать такого.
— Не буду спрашивать тебя, отчего да почему, – сказала миссис Фен. – Не сомневаюсь, я все узнаю рано или поздно. Но, может быть, ты хотя бы намекнешь.
— Я думал об этом. Но тебе не кажется, что, как бы я ни поступил, это останется на моей совести до конца моих дней?
— Чепуха, Джервейс. Ты преувеличиваешь. В любом случае ты забудешь об этом через три месяца. Кроме того, совестливый детектив смешон. Если ты собираешься разводить всю эту канитель и дальше, не стоит вообще вмешиваться в подобные дела.
Фен отреагировал на это проявление женского здравого смысла в характерной мужской манере.
— Ты самая черствая из всех, – заявил он. – Все черствые. Советуют мне читать «Тассо». – Он представил себе ужасное, чреватое серьезными последствиями преследование. – Вот я и стою перед рогами корнелевской дилеммы – разрываюсь между долгом и чувством. – Он запнулся, забыв, о чем говорил, и ухватился за последнее, что смог вспомнить: – Кстати, почему у дилеммы рога? Это что-то вроде коровы?
Миссис Фен проигнорировала это отступление от темы.
— И подумать только, – проговорила она, – что я никогда даже отдаленно не подозревала. Кстати, мистер Уорнер читал мне лекцию об убийстве, когда ты был внизу. По его мнению, убийца вошел через западный дворик.
— Да? – откликнулся Фен. – Как проницательно с его стороны.
— Насколько могу судить, это невозможно, и я ему об этом сказала. Он, казалось, очень огорчился.
— Думаю, это только из вежливости. Он на самом деле искренне не заинтересован в расследовании. И неудивительно, когда у него премьера в понедельник вечером.
— Хорошая пьеса?
— Блестящая. Немного в традициях сатиры Джонсона.
Миссис Фен демонстративно передернула плечами.
— Мне никогда не нравился «Вольпоне». Жестокая, гротескная вещь.
Фен фыркнул.
— Все хорошие сатиры жестоки и гротескны. Джон, – обратился он к своему отпрыску, – нельзя хватать кошку за хвост и окунать ее в пруд. Это жестоко.
— Ну, в любом случае, – сказала миссис Фен, – я не пойду ее смотреть.
— Ты не сможешь посмотреть ее, – грубо отрезал Фен. – «Занято! Занято! Мест нет!» – Фразеология наиболее омерзительно-агрессивных созданий «Алисы» имела тенденцию незаметно проникать в его речь.
— Тогда с кем ты идешь?
— С Найджелом и сэром Ричардом.
— Найджел – приятный мальчик, – задумчиво произнесла миссис Фен. – Кажется, ты говорил, что он встречается с Хелен?
— Не сомневаюсь, что он шатается где-то с ней сейчас, – мрачно сказал Фен. – Во всяком случае, он одолжил у меня велосипед. Надеюсь, он с ним бережен. Все так беспечны!
Велосипед Фена представлял собой стойкую конструкцию, явно сделанную из чугуна. Найджел, тащившийся на нем вниз по Уолтон-стрит вслед за Хелен, не в первый раз сетовал на аскетическое равнодушие Фена к научному прогрессу. Но как только они добрались до дороги вдоль канала, ехать стало легче, и они довольно весело покатили к месту назначения, к «Форели».
— Хотел бы я, – сказал Найджел, запыхавшись, – чтобы ты не воображала, будто участвуешь в велосипедных гонках.
Хелен, обернувшись через плечо, усмехнулась.
— Хорошо, копуша ты эдакий! – прокричала она и сбавила скорость, чтобы он поравнялся с ней. – Честно говоря, моя совесть не дает мне покоя из-за этого путешествия. Только позавчера убили Изольду, а я здесь разъезжаю на велосипеде по Оксфорду в красных вельветовых брюках. Все проходившие мимо при виде меня были шокированы до глубины души.
— Это из-за брюк, – весьма справедливо заметил Найджел, – а не из-за твоего не подобающего сестре поведения. Интересно, Фен когда-нибудь смазывает этот драндулет? – прибавил он, видимо, в поисках хоть каких-то следов этой деятельности.
— Осторожно! – сказала Хелен. – Еще чуть-чуть, и ты свалишься в воду.
Найджел изменил направление, по мере сил не теряя чувства собственного достоинства.
— Не буду разговаривать, пока мы не приедем. Это слишком утомительно. Затем выпьем – и не по одной! – и устроим ленч где-нибудь в лугах поблизости. Когда тебе надо вернуться на твою костюмированную репетицию?
— Я должна быть в театре к половине шестого.
— У меня вечерня в шесть, так что мы как раз успеем.
Они поехали дальше, наслаждаясь ароматом чистого воздуха и наблюдая за рискованными маневрами двух студентов на парусной лодке.
В «Форели» они наткнулись на Шейлу Макгоу с разношерстной компанией.
— Хэлло, – сказала она, помахав им рукой. – Вы тоже воспользовались случаем смыться из Оксфорда? Со всеми этими полицейскими и прочим он становится непригодным для проживания.
— Не говори нам о полицейских, – попросил Найджел. – Мы, как солдаты иностранного легиона, уехали, ища забвения.
Они устроили ленч на берегу маленького, причудливо извивавшегося ручейка, сквозь воду которого просвечивало илистое дно. Съели сандвичи, помидоры и яблоки, и Хелен, приподнявшись на локте, заметила:
— Удивительно, какой твердой бывает земля.
— Не снимай плащ, глупышка, – предупредил Найджел. – Трава сырая после вчерашнего дождя. Есть еще помидор?
— Ты уже съел четыре.
— Я просил помидор, а не нотацию.
— Я выдаю тебе нотацию взамен помидора. Помидоров больше нет.
— Ох, – вздохнул Найджел, умолкая, и после паузы спросил: – Хелен, ты выйдешь за меня?
— Милый, я надеялась, что ты это скажешь. Нет, не целуй: у меня рот набит.
— И все же – ты согласна?
Хелен задумалась.
— А ты будешь хорошим мужем? – спросила она.
— Нет, – ответил Найджел, – ужасным. Я делаю тебе предложение только потому, что ты только что получила кучу денег.
Она мрачно кивнула.
— А ты будешь вмешиваться в мои профессиональные дела?
— Беспрестанно!
— А как скоро ты хочешь жениться?
Найджел неловко пошевелился.
— Мне бы не хотелось, чтобы ты пристально разглядывала мое предложение, как будто это отрез бракованного сукна. Ты должна была бы восторженно упасть в мои объятия.