Страница 28 из 86
— Знаю. — ну, тут я, по правде говоря, расслабился. Не сказала бы ему бабушка никаких слов, если бы нельзя было мне их знать и если бы не знала, что я ими вот так и воспользуюсь — Будешь повторять. — пф, будто я просто послушать хотел. Зашептал. Я тоже стал говорить шепотом. Электричка увезла любопытных и не очень обитателей платформы, и мешать нам никто не собирался. Дышать стало тяжело. Ви, казалось, ничего такого не ощущал. Только когда я перехватил дыхание, он с волнением взялся за мою ладонь. Я мотнул головой, предлагая продолжать — Ты не понимаешь. — дошло до него — Потому тебе сложно. Давай переведу. — откровенно говоря, неизвестно, будут ли работать эти слова в переводе. Потому как любые встречавшиеся мне переводы, по жизни были, или кривыми, или совершенно неправильными.
— Не, не надо. — решил, что это я неправильно что-то делаю. Как тот самый переводчик, который хочет добавить в этнику других народов свой родной смысл. Отчего-то даже мысли не возникло, что мне просто такое делать не положено.
Воля, значит. Уже несколько раз слышал о ней в разговорах и посчитал, что это важная составляющая… Да всего сущего вообще-то. Безвольные люди слабы перед искушением, то есть и склонить их на сторону тварей гораздо проще и быстрее, а это убивает душу. Безвольные души, это ещё хуже. Они и существовать-то не могут. У меня воли было до фига и больше. Я вообще всю свою жизнь на волевых прожил. Единственное, что было именно моё, что приносило удовольствие, давалось легко и делало меня счастливым, это музыка и ребята. Так что я постарался вложить все эти ощущения в произносимые слова.
Сначала меня коснулся холод. Но за Грань никто из нас не собирался. Да и не параллельные это потоки, чтобы пройти насквозь и вырулить туда, куда нам надо. И уже потом почувствовал эту самую стену. Хорошо. Даже улыбнулся про себя. Мне не надо ничего ломать. Только открыть дверь. В какой-то момент, думая о двери на самом деле увидел ручку. Даже дёрнулся осознав. Может быть это именно моё представление, но дверь была несколько деревенской. Вспомнив о том, что с фантазией у меня не особенно хорошо, решил, что это скорее бабулино видение. Потянулся к ручке, и дверь поддалась. Чуть в ладоши не захлопал. Схватил Ви и шагнул в душный поток. К такому уже как-то притерпелся даже. Выбросил нас в лесу. Местная полиция ещё и не обнаружила жути на своей территории. Сделал шаг в сторону.
— Чёрт… — Вилен оттащил меня ещё дальше — Алевтина не собирается делать ничего с этим? — я и забыл, что это только я имени Природницы не спросил, а он его выяснил ещё при опросе соседей.
— Да Бог её знает.
— Ты как? — забеспокоился, и я снова ощутил тепло.
— Ви, я стал что-то чувствовать…
— Сейчас? — удивился, а потом широко улыбнулся. Дурак, блин.
— Хорошо, это потом. Я никого не вижу.
— Значит, не время ещё. — Вилен поморщился и нашёл глазами место для ожидания.
* * *
Дан уже в который раз бросал на Эдуарда неодобрительный взгляд. Сам бы он не смог пробраться в реанимацию и уж тем более затеять разговор с полумёртвой девицей. Он вообще не представлял, что у знающего в арсенале есть такие примочки, как отвод. Больницы никогда не нравились Дану. Здесь было слишком шумно даже в параллели. Однако этим путём они не воспользовались. Когда он спросил почему Эдуард выдернул их на пороге учреждения, тот велел ему думать. Думать Дан умел и любил, правда последнее время ему всё больше хотелось слушать выводы Джоя, а не напрягаться самому. Как бы Джой ни переживал, что усложнил им жизнь своим пробуждением, Дан внутри буквально ликовал.
Эдуард посмотрел на парня:
— Взорвёшься.
— Что?
— О деле думай, вот что.
С Лексом Эдуард обязательно бы поперекидывался колкостями, но Дан последнее время стал его даже пугать. Он действительно хорошо знал каждого в этой команде, но только после того, как проснулся Джой, обнаружил в Дане отвратительную способность замечать любые недостатки и с упоением и при этом спокойствием ковырять их до самых костей. Ему нравилось, когда Дан таким образом защищал Джоя, но вовсе не хотелось быть целью для препарирования. Тем удивительнее для него было услышать:
— Спасибо, Эдик. Я не говорил же ещё? — он остановился на ступеньках — Родители упрямые, но я уверен, что без тебя вообще бы не смог их уговорить. — Эдуард почувствовал неожиданное смущение. Ему вообще было непривычно слушать благодарности. Разве что Джой постоянно ставил его в тупик своим неординарным к нему отношением — Могу я ещё кое о чём тебя попросить?
— Если это касается… — Дан перебил, потому что уже настроился и не хотел передумать:
— Это касается поездки в Корею. Мне не нужно туда. И Джою не нужно. — Эдуард пока не понял его посыла и снова начал подниматься — Если мои родители его попросят, он поедет. Наплюёт, что не знает языка, забьёт на слова деда, посчитает, что это его обязанность.
— Василий Глебович не слишком правильно рассматривал происходящее. — когда он общался с дедушкой Джоя, он ещё и близко не понимал самого себя, а потому не ощутил ничего, кроме интереса. И, хотя и теперь в его голове ничего не выстроилось в ряд до конца, слова старика отчего-то отдавались неприязнью внутри него — Я думаю, не стоит слишком на них полагаться.
— Ты не понял. — дернул его за пиджак Дан, снова затормаживая — Что он там видел или считал не имеет значения. Джой всё равно услышал по-своему. И он посчитал, что навредит мне, если выполнит просьбу. А потому и старается просто избежать возможности её услышать. Но отец очень упрямый человек. Ему буквально покоя не даёт! — Дан уже не мог себя сдерживать, хоть разговаривать так, особенно чего-то прося, было не принято — Он его выловит и заставит выслушать!
— Чего ты хочешь от меня? — Эдуарду надоело останавливаться через каждую ступеньку, и он просто уселся на лестницу — Джой не станет меня слушать.
— Эдуард Савельевич, — Дан взял вежливый тон. Так ему по крайней мере казалось — Джой не может не слушать того, кого он любит. И, если буду говорить я, он решит, что я в очередной раз приношу в жертву свою семью. У вас же могут получиться более убедительные аргументы.
— Любит? — Эдуард перебрал в памяти все разговоры с Джоем. Что-то такое он определённо говорил, но всё иносказательно, в контексте семьи и пути, так что мужчина не слишком-то близко принял это к сердцу.