Страница 51 из 69
Ганс пригладил рыжие волосы, накинул на плечи одеяло (ночи на острове были довольно прохладными) и вышел из домика..
* * *
«..Почему-то я чувствую себя невероятно сильным.
И очень-очень счастливым. Конечно, жаль, что мою драгоценность украли. Но в этот же день я приобрел то, что дороже всего золота мира, – я получил любовь Кристин.
Возлюбленная моя прекрасна! Ее волосы пахнут цветами, а губы у нее слаще рая. Когда я увидел Кристин без одежды, мне показалось, что я сплю. Потому что в реальной жизни не бывает таких красивых, манящих линий.
Знакомство с ее телом стало для меня самой чистой и искренней молитвой. Я готов вечно поклоняться моей богине, ласкать, целовать ее, слушать бессвязный шепот, умирать от ее прикосновений.
Но самое главное не это.
Кристин любит меня!
Я вдруг ощутил это так же явственно, как чувствую любовь моей матери и сестер.
За одно-единственное мгновение Кристин полюбила меня. И эта взаимность изменила все.
Наверное, и я полюбил Кристин, как только ее увидел. И я хотел быть с ней, хотел заботиться о ней. Я стремился к этому всей своей душой, но я не верил, что у меня это получится, что Кристин все это мне позволит.
Мы еще не говорили с моей любимой о будущем.
Но в ту секунду, когда я почувствовал тепло ее любви, я понял: прежнего Салаха больше нет.
Я больше не жалкая проститутка с Порт-эль-Кантауи.
Я больше никогда не стану продавать свое тело.
Я стал сильным, очень сильным!
Да, в моих карманах по-прежнему нет ни гроша. Ну и что! Пусть в Тунисе невозможно найти работу, пусть у меня нет средств для того, чтобы начать свой бизнес.
Я уеду из этой страны, я возьму кредит, я сверну горы, но я буду с Кристин, и у нашей семьи появится все необходимое для нормальной жизни.
Ее любовь сделала меня сильным мужчиной.
У меня такое чувство, что теперь я взлетел на вершину горы, с которой виден горизонт, а раньше я стоял у подножия этой горы и ничего не видел.
Мне есть ради чего жить теперь – ради Кристин.
Моя любимая спит.
Отдыхай, моя милая!
Я позабочусь обо всем.
Я никому не позволю нас обворовывать.
Венец исчез, но я уверен, что найду его.
Я найду наше украшение, я напишу самую лучшую книгу, я сделаю все – только бы ты была счастлива..»
Салах шагал по дорожке, вдыхал полной грудью свежий соленый воздух – и улыбался.
Каким невероятным образом изменилась его жизнь!
Теперь все-все будет по-другому, не так, как раньше.
Эмоции переполняют его душу, и ему хочется говорить о них, хочется писать.
Мысли сами собой складываются в строчки книги.
Но еще не время уединяться с КПК.
Сначала надо найти свое украшение, доказать и самому себе, и Кристин – никому не позволительно воровать что-либо у Салаха!
«Я думаю, венец взял Ганс. – Парень нагнулся, чтобы завязать шнурок. – Он за обедом у меня эту сумку чуть ли не выхватывал из рук. Потом, наверное, дождался, пока мы с Кристин уснем, забрался в наш домик.. Надо припугнуть его хорошенько, и он сразу расскажет, где спрятал мое украшение!»
Он сделал вперед еще пару шагов.
А потом из темноты вдруг выскользнула чья-то тень, и бок Салаха вспорола острая боль.
— Ты? Но почему?.. – прошептал парень, когда показавшаяся между облаками луна вдруг осветила лицо склонившегося над ним человека.
Вместо ответа последовал еще один удар ножом, и через секунду весь мир выключился.
* * *
В комнате для персонала, располагавшейся за стойкой рецепции, были созданы все условия для спокойного отдыха: окна плотно закрывались, дверь защелкивалась на замок, включенный в режиме небольшого обогрева кондиционер распространял тепло, а широкий кожаный диван оказался очень удобным.
Но заснуть Катя все равно не могла. Теперь, когда больше не было необходимости общаться с другими людьми, она стала осознавать: с Сергеем действительно все кончено. Он оказался плохим, ненадежным попутчиком, и придется ей дальше идти по жизни самостоятельно.
Днем это решение – расстаться – казалось ей таким правильным и логичным. В душе ее вдруг словно вспенилось что-то, похожее на эйфорию. Думалось о том, что в двадцать пять лет у нее есть все шансы быстро найти нового кавалера, и даже хотелось немного пофлиртовать с Андреем (в рамках приличия, конечно, все-таки мужчина несвободен).
Но теперь, в эту первую ночь без Сергея, разрыв не казался ей больше ни правильным решением, ни таким уж простым делом. Наоборот, возникло впечатление, что без Сергея ничего у нее не получится, что это просто невозможно – танцевать без него, улыбаться, радоваться жизни..
Все ее тело бьет мелкая дрожь. По раненой руке пробегают электрические искры боли. Но самые болезненные ощущения почему-то сконцентрировались в животе. Возникает такое впечатление, словно острый нож вспарывает ее брюшную полость и кромсает ее внутренние органы.
«Да, совершенно точно – моя любовь к Сергею «живет» в животе, – простонала Катя, поглаживая ладонью свой плоский животик. – Когда я узнала о его измене, мне тоже казалось, что меня буквально выпотрошили, вывернули наизнанку. Ну, не знаю, может, я неправильно устроена? Ведь считается, что любовь живет в сердце. А у меня – в животе, теперь я в этом не сомневаюсь».
Она старалась не думать о Сергее, но, как назло, память устроила ей «слайд-шоу».
Вот его первый взгляд перед признанием в любви – взволнованный, решительный. Какое тонкое и гибкое у него тело.. И губы потрясающие – красивой формы, яркие, с четким контуром, когда они приоткрываются, видны ровные белые зубы, и правда жемчужины..
«Я просто травлю себе душу, – простонала Катя, поворачиваясь на бок. Может, в этом положении боль не будет терзать ее так мучительно? – Мне надо думать о том, что из моей жизни скоро исчезнет подлец, использовавший меня! Что я встречу настоящего, хорошего парня, и он сделает меня счастливой. Хорошо, что истинное лицо Сергея открылось мне именно теперь, – сейчас у меня еще есть время все исправить, у нас нет детей, которые пострадали бы в этой ситуации».
Ее мысли прервал стук в дверь.
— Катя, любимая, это я, открой, пожалуйста. Какой же я идиот! Вот что водка с людьми делает. Мне страшно вспоминать, что я наговорил тебе. Катя!
Сережкин голос.
И те самые слова, которые ей так хотелось услышать.
Боль в животе уже прошла, как будто ее и не было вовсе.