Страница 53 из 65
Он врет — пианино у них дома нет, и никакой композиции собственного сочинения соответственно тоже. Ну и что с того? Можно открыть лакированную крышку и стучать по любым клавишам, какие под руку подвернутся. Никто же не знает, что Антон не умеет играть. А дяденьки из телевизора, кажется, тоже так делают — колотят по клавишам без разбора и при этом хмурятся, выкатывают глаза или надувают щеки. А еще они нервно откидывают назад волосы. Пожалуйста, пожалуйста — Антон изобразит все это мгновенно.
А можно не бежать к пианино. Можно станцевать — хоть «Лебединое озеро», хоть вальс. Можно спеть песню, прочитать стихи..
Конечно, Антон устраивает концерты и дома, для мамы и папы. Родители хвалят его и хлопают. Но зал и сцена в клубе — это совсем другое дело. Сразу, как только Антон впервые увидел сцену — он понял, что ему обязательно надо туда. Там, только там, происходит настоящее чудо! Только там живет сказка — в этом полумраке, пахнущем пылью, духами, костюмами, тайной. Сцена — самое невероятное живое существо, какое только может быть. На нее смотрят люди, они аплодируют. Их взгляды запускают звонкие серебристые водопады энергии, разбивающиеся о сцену миллионами хрустальных капель. В общем, сцена — это сцена. Лишь в этом месте происходит сказка. А книжки про принцев и принцесс — ерунда полная.
Антон не понимал, какая сила влечет его на сцену. Но те мгновения, когда он стоял на ней и чувствовал устремленное на себя внимание зала, были самыми-самыми счастливыми в его жизни. Он не испытывал ни капли смущения. Просто старался быстрее, как можно быстрее, прочитать стихотворение, спародировать застывшего ведущего, станцевать только что придуманный танец.
У него имелась лишь пара минут. Потом мама добиралась до сцены, ведущий отбирал микрофон и объявлял:
— Импровизация маленького артиста закончена. А сейчас перед вами выступает..
— Антоша, ты не должен так себя вести. Это неприлично, — выговаривала позже мама, угрожая в наказание не купить мороженое (но потом забывала о своей страшной угрозе и все равно покупала).
А отец за него вступался:
— Ну и зачем ты его оттуда вытащила? Уж Антон наш поет-пляшет получше этих толстых девок из местной самодеятельности..
Потом он увлекся воспроизведением голосов.
— Дорогая, я дома! Корми меня срочно! — провозглашал отец по вечерам.
Антон повторял эти фразы перед зеркалом и чувствовал, что интонации папы ему удается передать легко. Но голос у отца более низкий, и такой даже при всех усилиях из своего тонкого голоска не выжмешь. Мама ни разу не поверила, когда Антон пытался разыграть ее и притворялся отцом, вернувшимся с работы.. А вот папа как-то доверчиво отозвался на Антошино: «Ужин на столе, мой руки». Пришел на кухню и недоумевал, почему же жена позвала его ужинать, когда макароны по-флотски еще не готовы.
Годам к пяти Антона никто по имени уже не называл — только «Артист». Вот тогда уже ему стали по-настоящему интересны книжки. В книжках жили разные истории и герои. Можно прочитать сказку, запомнить, какие там есть персонажи — ну, Красная Шапочка, Русалочка или Иван-дурак, а потом сделать костюмы и разговаривать в точности, как они.
Видя явные артистические способности сына, отец предложил сводить Антона в театр.
— А если он во время спектакля побежит на сцену? Это же будет позор! Или ты предлагаешь связать ребенка? Постоянно держать его за руку? Вспомни, что происходит на концертах в клубе! Ты этого хочешь?
— Антон даст мне честное слово. — Папа обнял маму за плечи и поцеловал в затылок. — Я объясню ему, что настоящие мужчины всегда держат свое слово при любых обстоятельствах!
Это был самый яркий день в его жизни, самый счастливый.
Предчувствие чего-то невероятного щекотало то грудь, то живот. Мама заколола волосы в высокую прическу и надела красивое платье, отец завязал галстук. Черная жилетка, которую надели на Антона, чуть натирала спину. Но даже эта неприятная мелочь не портила ощущения приближающегося праздника.
Для того, чтобы войти в зал, надо было пройти мимо буфета. Антону захотелось стаканчик зеленого колючего «Тархуна» — сладкого, с шипящими пузырьками, даже слегка щелкающими по носу (если, конечно, взболтать напиток, а потом быстро-быстро поднести стакан к губам).
Но папа покачал головой:
— Только невоспитанные люди жуют пирожные перед спектаклем.
Антону на мгновение даже стало страшно. Что же там такого в этом театре? Папа всегда покупает мороженое, а иногда и два (если мама не видит). Он отказал сыну впервые в жизни!
Как ни странно, эта отцовская привычка — полностью игнорировать театральный буфет — передалась Антону мгновенно и навсегда. Он так никогда и не сможет есть бутерброды в театральных антрактах, и даже попкорн в кинотеатре будет ему казаться чем-то совершенно излишним.
Когда наконец поднялся тяжелый темно-бордовый занавес, Антон от волнения был близок к обмороку.
Нет, бежать на эту сцену не хотелось.
Он вдруг понял, что сейчас увидит невероятное чудесное зрелище. И буквально через пару минут растворился в спектакле целиком и полностью.
Давали «Ромео и Джульетту». Актерский ансамбль был подобран очень удачно. Ромео, порывистый и горячий, готов все сделать ради своей любимой. Нежная романтичная Джульетта сначала кажется смущенной, потом решительной. Как трогательно показано рождение настоящей любви..
Антон страдал вместе с влюбленными, радовался тайным встречам, негодовал на семьи, препятствующие искреннему теплому чувству. Смерть Ромео и Джульетты опустошила его душу. Но когда выяснилось, что все не так просто и влюбленные все-таки оказались разлучены — душе стало еще больнее. Он понял, что это высший сценарный и актерский пилотаж — бросить зрителя на максимальный пик эмоций, и потом, когда он поверит, что это максимум, добавить еще огня.
— Тебе понравилось? — поинтересовался после спектакля отец.
— Молодец, сын, ты вел себя хорошо, — похвалила мама.
Антон молчал.