Страница 52 из 65
— Надеюсь, вы этому рады?
— Конечно, — он кивнул и поморщился. Видимо, перетянутая повязкой рана на плече доставляла ему сильную боль. — А я так виноват перед вами! Лика, я просто идиот! Я.. даже не знаю, как сказать..
— А что случилось?
— Лика, я спрятал флакон с духами «Красная Москва» в вашем доме. Я не знаю, что на меня нашло. Это было какое-то помутнение, туман. Я просто хотел спрятать где-нибудь эти духи..
— Вы же говорили, их украли!
— Я врал. Вор и убийца взял копию флакона.
— В вашей мастерской была копия?!
— Последние два дня — да. Я нашел маленькую камеру в мастерской. Мне стало любопытно, что произойдет. А потом я испугался. И не стал уточнять, что украли не оригинал. Я подумал, что мне надо разобраться в происходящем, и вы мне поможете. После убийства эксперта я перепугался. Вы говорили, что живете одна, в большом доме. Помните, я спрашивал вас про помощницу по хозяйству? Я говорил, что мне нужен человек — а сам просто выяснял все подробности и прикидывал, насколько удобно спрятать флакон у вас.
— Знаете, кто вы после этого? Да я к вам со всей душой — а вы что?!
— Я эгоист, да. Моя бывшая жена совершенно права. Флакон спрятан в цокольном этаже, там у вас что-то вроде спортзала. Он за стойкой с гантелями. Пожалуйста, будьте осторожны.
Я хмыкнула:
— Как это мило с вашей стороны! Сделать подлость, а потом лицемерно заботиться о моей безопасности! Знаете, Стас, я обычно стараюсь не жалеть о любых событиях, которые со мной происходят. Но мне очень жаль, что мы знакомы. Вы подрываете мою веру в людей!..
* * *
До деревни я еле доехала. Начался сильный снег, дорогу замело в считаные минуты. Я подключила полный привод в своей «Тойоте», это облегчило мне вождение. Но машины в соседних рядах виляли из стороны в сторону, и мне пару раз казалось, что столкновения не избежать. Но, к счастью, все-таки обошлось без вмятин-царапин-разбитых фар.
На нашем участке вовсю кипела работа — соседка Настя с детишками, Софией Павловной и Роби Вильямсом лепили снеговика (вообще девочку, ровесницу и подружку моей Даринки, звали Соней, но она была такой серьезной леди, что как-то невольно мы привыкли к ней обращаться по имени-отчеству. А «Роби Вильямса», щекастого пузырька двух лет от роду, звали Робертом, и больше всего он обожал петь и танцевать — даже когда еще ни говорить, ни ходить не умел, звуки музыки заставляли его отжигать, как получалось).
— Ты не возражаешь? — спросила Настя, когда я вышла из машины. — У нас на участке стройматериалы. Такой бардак, даже снежную бабу поставить негде. Вот решили у вас.
— Да вы что, я только рада! Правильно сделали! Скоро Даринку заберу — а тут у нас такой красавец!
— Это не красавец, а красавица. Я ей накрашу губки и ногти и дам свою сумочку, — поправила меня София Павловна, голубоглазый ангелочек в розовой шапке. — Девочке нельзя без сумочки.
Настя улыбнулась и закатила глаза. София Павловна с младенчества была увлечена нарядами и косметикой, книжек не признавала в принципе, а успокоить ее любое горе мог только журнал «Космополитен».
Подхватив на руки Роби Вильямса (он открыл ротик, собираясь зареветь, но потом передумал и показал пальчиком на воробья, спикировавшего снеговику на голову), я предложила:
— Соседи, давайте я вам чая-какао принесу. Не жарко сегодня.
Настя покачала головой:
— Лучше пошли к нам. Мы глинтвейн делали, выпьем по стаканчику.
Больше всего на свете мне сейчас хотелось глинтвейна. А еще общества дочки с мужем, и чтобы вся эта дикая кровавая история закончилась (или еще лучше — чтобы она не начиналась). Но наверное, идти в гости к соседям мне сейчас не стоит.
— Мне надо сделать срочную работу, — объяснила я Насте и, передав ей все-таки пустившего слезу Роби Вильямса, пошла в коттедж.
Мне хотелось, чтобы соседи возились со снеговиком на нашем участке как можно дольше.
Но через полчаса они ушли в свой дом.
А потом стемнело, и страх опять стал терзать меня самыми мрачными предположениями и вездесущими угрозами.
Заварив себе чаю с мятой, я расположилась в гостиной, включила на ноутбуке комедию — и неожиданно для себя самой задремала.
Меня разбудил грохот в цокольном этаже.
Я бросилась вниз и поняла, что все кончено.
Миронов с парой оперативников задержали именно того человека, что я и предполагала, — актера Антона Гречко, мужа Екатерины Савицкой.
«Да быть такого не может, он же нормальный чувак, оперов в сериалах играет, — убеждал меня следователь несколькими часами ранее. — Мы этого мужика как своего в доску парня уважаем».
Я предложила ему проверить, если ли в базе МВД отпечатки пальцев «своего в доску парня». Миронов сделал пару звонков и сник.
Но похоже, до последнего в сердце Владлена Ильича жила надежда, что я, баба-дура-блондинка, все перепутала.
Миронов защелкнул на запястьях Антона наручники и охрипшим голосом поинтересовался:
— Ну, нафига? Нафига тебе все это надо было? Я ж, блин, всегда тебя по телику смотрел. Я у тебя автограф хотел взять. А ты..
— А что — я? Да что вы все знаете обо мне?! О нас с Катей?!
..О том, что папа работает в КГБ, в детстве Антон не знал. Отец уходил на работу в гражданской одежде, да и друзья его, заходившие в гости, военной формы не носили. Только по праздникам, когда все собирались в клубе, папа надевал китель, белую праздничную рубашку. А на некоторых дяденьках, как заприметил Антоша, даже была кобура, коричневая, на поясе. В кобуре, наверное, лежит самый настоящий пистолет; не то что пластмассовая ерунда из «Детского мира», которую дарят Антоше. Правда, пистолетики, даже самые настоящие, Антона особенно не интересовали. Походов в клуб он ждал по другой причине. Конечно, сначала во время праздника было довольно скучно. На трибуну выходили дяденьки в смешных фуражках и что-то читали по бумажке, а затем им все хлопали. Но потом наконец занудные речи заканчивались и начинался концерт. Вот тут надо было не теряться, поскорее убегать от мамы и по ступенькам быстро-быстро забираться на сцену. Мама, уже зная, что произойдет, летит следом. Но к счастью, ступеньки крутые, на маме праздничные туфли на высоких каблуках. А еще сцена вся опутана проводами. Все это мешает маме поймать Антона. Он прорывается к микрофону, подпрыгивает (если микрофон закреплен на высокой палочке) или вырывает его из рук ведущего.
— Внимание все! Сейчас Антон Гречко исполнит вам композицию собственного сочинения! — провозглашает Антон и бежит к пианино.