Тайна «Красной Москвы»

Глава 5

Моя собака всегда радуется снегу. Снап разбегается, ныряет в снежную горку, ложится на спину и, лихорадочно молотя хвостом, перекатывается с боку на бок.

Моя собака всегда радуется дождю. Находит лужу побольше, улыбается во всю свою внушительно-зубастенькую пасть и плюхается прямо в грязь.

Сейчас у нас что-то вроде промежуточного варианта — оттепель, мягкая, чавкающая под ногами, снежная каша. У Снапика дилемма: и не нырнешь в нее, и не поплаваешь. Он озадаченно тычется рыжей мордой в раскисший снег, трогает его мохнатой тяжелой лапой, оборачивается, пытаясь поймать мой взгляд.

Мне хочется сказать псу, что я даже не знаю, как ему поступить. Но предпочитаю помалкивать. Мы живем в деревне, где все обожают подсматривать из окон, подслушивать у заборов. Моя привычка болтать со Снапом уже пару раз была осмеяна бдительными соседями, не хочу давать лишний повод для шуток. К тому же мне есть о чем подумать.

Ехать к Седову нет необходимости. С утра пораньше Володя прислал мне письмо с неутешительными новостями. Опера его явно подсуетились, и моя версия с треском провалилась. Судя по данным пеленгации сотового телефона и данным с видеокамер наблюдения, в день убийства Юрия Иванова сотрудника музея Тимофея Веремеева рядом с парфюмерной мастерской, как говорится, не стояло. В предположительное время наступления смерти лаборанта Веремеев находился на своем рабочем месте, в музее, и разговаривал по сотовому; связь обеспечивала ближайшая к музею вышка. Вариант с просьбой кому-нибудь поболтать по телефону Веремеева для обеспечения алиби исключен. Ведь также в тот временной период Тимофей попал в камеру наблюдения у музея. На его автомобиле сработала сигнализация, он вышел посмотреть, что случилось — и таким образом из числа, по крайней мере, исполнителей преступления его можно исключить. Да, он пользовался незарегистрированной симкой. Наверное, в связи с тем, что Орехов не единственный его «скользкий» клиент и он принял меры, чтобы просчитать его было невозможно (по крайней мере, быстро просчитать). Но с лаборантом ситуация однозначная: Тимофей обладает стопроцентным алиби.

Да и вообще идея со списком клиентов, который поможет выйти на убийцу, лопнула, как мыльный пузырь.

Никого, кроме меня, возле мастерской Станислава Орехова не было! Ни один телефонный номер из списка клиентов не пеленговался возле мастерской! А мой главный подозреваемый Антон Лисовский вдобавок ко всему находился за границей, телефон его был в роуминге, связь обеспечивали европейские операторы сотовой связи!

«Мать, мой тебе совет — съезди к Миронову, расскажи ему все, что знаешь, и пиши спокойно свои книжки. Реальные расследования не твое амплуа», — написал мне Седов. И чем больше я анализировала ситуацию — тем больше понимала, что в принципе Володя прав.

Что я могу сделать в данной ситуации? Вариантов не так уж и много.

1. Отряхнуть пыль с журналистской ксивы, попытаться отработать Казько. Допустим, я установлю школу и вуз, где он учился, получу список его одноклассников-одногруппников. Какой-то процент вероятности того, что имя из этих с трудом добытых списков совпадет с именем из списка клиентов Орехова, наверное, существует. Но я бы не стала ждать от такого расклада козырей. С потенциальным убийцей Казько мог пересечься где угодно — на курсах иностранного языка, в бассейне, в больнице. Убийца мог ранее проходить по какой-то из экспертиз Казько. Для того чтобы проверить всю эту информацию, несколько оперов понадобится. В одиночку я не справлюсь. А тратить время, понимая, что шанс на удачу минимален, — это, наверное, не самое оптимальное решение.

2. Продолжить работу по списку Орехова. Да, клиентов вблизи мастерской в момент совершения преступления не было. А вот листки, выдернутые из ежедневника, мне не приснились. Безо всяких причин улики не уничтожаются; значит, имелся свой интерес.. Получается, преступник мог просто забыть сотовый или не брать его с собой сознательно (спасибо таким же, как я, авторам детективов и сценаристам сериалов; медленно, но уверенно мы раскрываем всю специфику работы следователей и оперов, так что совершить идеальное преступление любителям детективов вполне по силам). Или же — что тоже вероятно — клиент Орехова мог быть не исполнителем, а заказчиком преступления. Нанял головореза, чтобы тот украл духи — а тут некстати подвернулся Иванов, получил по голове, удар оказался слишком сильным.. Но как можно выяснить правду с учетом того, что расследованием занимается хрупкая барышня вроде меня? Сработавший с Ореховым вариант с «письмом шантажиста» тут, как мне кажется, не покатит. На месте преступника, получив такое «письмецо счастья», я бы сразу обратилась к следователю. В итоге Миронов выйдет на меня, и мы оба поймем, что никак не приблизились к разгадке.. Тогда что же делать? Просто тупо обойти всех людей из списка? Половина меня пошлет — и будет права, юридически у меня нет никаких возможностей заставить их отвечать на вопросы. Нет, тут надо действовать тоньше.. Мало кто из людей готов отдать, а вот помочь — это уже другое дело. Клиенты Орехова явно не будут тратить свое время на сыщицу-любительницу; но они, скорее всего, станут помогать несчастной жертве следовательского беспредела.. Да, решено: надо продумать самую душещипательную легенду, сгустить краски. И представить клиентов Орехова настоящими спасителями. Отказать в помощи сложнее, чем в удовлетворении любопытства. Буду в это свято верить, и..

Вначале меня оторвал от размышлений яростный лай Снапа. Я посмотрела в его укоризненные карие глазищи и вдруг поняла, что собака заливается по причине того, что мой поставленный на виброрежим мобильник слабо шевелится в кармане куртки, а я и не думаю отвечать на вызов.

— Ты моя умница. — Я чмокнула Снапа в кожаный прохладный нос и достала телефон.

На экране высвечивался номер Стаса Орехова.

Легок на помине..

— Лика, у меня прекрасные новости!

Я затаила дыхание. Неужели нашли убийцу Иванова и Казько? Седов прав: я недооцениваю Миронова и мне нечего ловить при расследовании настоящих преступлений.

— Я готов привезти вам ваш парфюм! Так получилось, что нужные компоненты были у поставщика в Москве, я быстро все нашел. Конечно, парфюму лучше дать отстояться. Вообще любым ароматом лучше не пользоваться полгода после покупки — тогда его раскрытие будет более интересным, а стойкость — выше. Мне не терпится передать вам свою работу!

— Хорошо. Спасибо, приятный сюрприз. Я буду выбираться в центр, наберу вам.