Страница 34 из 79
Его рука поднялась, и пальцы, холодные от ночного воздуха, едва коснулись моей щеки, провели по линии скулы к подбородку. Прикосновение было таким лёгким, почти невесомым, но от него по коже пробежали мурашки. Я замерла, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд от его губ. Всё внутри кричало и одновременно затихло. Было чувство падения в глубокий колодец. И странное спокойствие от того, что вот оно, дно.
В последний раз так я чувствовала себя в метро, в тот самый миг, когда мир провалился у меня под ногами. Та же невесомость. Та же полная потеря контроля. Только тогда подо мной была тьма и неизвестность. А сейчас — его глаза. И это было в тысячу раз страшнее. Потому что в этой бездне я вдруг увидела что-то знакомое. Что-то родное.
— И самое ужасное, — продолжил он, почти беззвучно, — что часть меня… ждала этого. Ждала этого хаоса. Этого вызова.
Он наклонился. Его дыхание смешалось с моим. В мире не осталось ничего, кроме его глаз, его близости и дикого, всепоглощающего желания, которое пульсировало в каждом моём нерве. Мои веки сами собой начали смыкаться. Я чувствовала, как моё тело подаётся вперёд навстречу ему, забыв про осторожность, про обиды, про весь этот безумный мир. Руки сами потянулись, чтобы найти опору на его плечах. Оставался сантиметр. Меньше. Я уже чувствовала тепло его кожи.
И в этот миг где-то далеко внизу, на улице, громко залаяла собака. Резкий, бытовой, раздражающий звук врезался в наш хрупкий, натянутый мир, как нож в полотно.
Каэлен вздрогнул, как от ожога. Его пальцы на моей щеке дрогнули и отпрянули, будто обжёгшись. Он резко выпрямился, отступил на шаг, и его лицо снова закрыла привычная, непроницаемая маска. Но в глазах, широко раскрытых, я успела увидеть вспышку — дикую досаду, почти ярость, и тут же — панический, леденящий страх. Не за себя. За то, что только что чуть не случилось. За эту трещину в его железном самообладании.
Он стоял, отвернувшись, и я видела, как напряжены его плечи под тонкой тканью дублета. Как сжаты кулаки. Он боролся. Не со мной. С собой. С тем, что едва не вырвалось наружу. И в этот миг он был самым уязвимым, каким я его когда-либо видела. И самым настоящим.
— У вас… — его голос снова стал сухим и официальным, но в нём слышалась лёгкая, сбившаяся хрипота, — у вас волосы выбились из причёски. От ночного ветра.
Он сделал вид, что поправляет несуществующую прядь у моего виска, но его рука даже не коснулась меня, замерла в воздухе и упала. Он отвёл взгляд, смотря куда-то мимо меня, в ночь. Его челюсть была напряжена.
— Вам пора спать, консультант. Завтра рано вставать. Предстоит долгий день с акведуком.
И, не дожидаясь ответа, он развернулся и ушёл с балкона, его шаги по железной лестнице прозвучали быстро и жёстко, без права на обгон. Дверь захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком.
Я стояла так ещё долго, пока холод не проник сквозь тонкую ткань платья и не заставил зубы стучать. Потом медленно, как во сне, спустилась в свою комнату. Лумошка встретила меня тревожным щебетанием и, увидев моё лицо, сразу же вскарабкалась на плечо и прижалась тёплым боком к щеке. Её мех пах солнцем и чем-то сладким, как будто она весь день валялась на сеновале.
— Всё в порядке, — прошептала я ей, гладя шелковистую шерсть. Голос звучал чужо. — Просто… просто очередной казус. Почти-казус. Аварийное отключение системы. Контакт не состоялся.
Но внутри всё кричало от противоречия. Он боялся. Он отступил. И это была одновременно рана — жгучая, унизительная — и странная, тёмная победа. Он показал слабость. Мою власть над этой слабостью. Значит, я больше, чем инструмент. Я — угроза его безупречному контролю. Или ключ от той клетки, в которой он сам себя запер. И теперь мы оба это знаем. Я улыбнулась в темноту. Впервые не сардонически, а с каким-то диким, непонятным сама себе чувством. Это была игра, в которой я только что получила своего первого короля. Пусть он и сбежал с доски. Но ход был за мной.
Я долго не могла уснуть, глядя в потолок и чувствуя на щеке призрачное прикосновение его пальцев. Холодных. Дрожавших. Отступивших. И от этого осознания по спине бежал то холод, то жар. Я думала о его глазах в последний миг. О страхе. О досаде. Это было важнее любого поцелуя. Поцелуй можно забыть. А страх человека, который никогда никого не боялся? Это клеймо. И оно теперь было на нём. Игра только начиналась, и ставки стали смертельно высоки. А у меня на руках, кажется, оказался козырь.
Утром на столе в архиве лежал новый свиток. Не мои тезисы. Краткий отчёт о запасах кристаллов-стабилизаторов в городских хранилищах. С пометкой на полях: «Для сведения. Может пригодиться для ваших расчётов по акведуку. К.»
Ни приветствия, ни намёка на ночь. Сухая информация. И самый прозрачный в мире оливковый ветвь. Он не извинялся. Он продолжал работу. Но теперь он делился ресурсами. Доверял данные. Делал следующий шаг, не признавая предыдущего.
Я развернула свиток. Цифры поплыли перед глазами. Я улыбнулась, взяла карандаш и принялась считать. Игра продолжалась. Но правила, кажется, только что изменились. И мне это нравилось.