Страница 3 из 79
Я отдёрнула руку, как обожжённая. Отлично. Инструктаж по технике безопасности в этом мире тоже существует. Значит, система хоть как-то работает по предсказуемым, пусть и магическим, законам. Моё внимание, блуждающее в поисках хоть какой-то точки приложения, привлекло старое деревянное ведро в углу, наполненное доверху водой. Рядом валялась грязная тряпка. В памяти всплыло: «Носить из колодца во дворе, для черновой работы, полы мыть». Значит, магическая вода из «слезы» — дефицит, для важных нужд. А та, что в ведре, стояла тут явно не один день. Я подползла к ведру. Заглянула внутрь. Вода была мутноватой. И на дне, под слоем какого-то осадка, лежал какой-то металлический предмет. Я сунула руку в ледяную воду и вытащила его. Это был болт. Грубой, ручной ковки, покрытый ржавчиной. Зачем он в ведре? Случайно уроненный? Или…
Мои пальцы, действуя почти автономно, начали обследовать внутреннюю поверхность ведра, скользя по шершавому дереву. И нашли. Небольшую, но отчётливую дырочку в самом стыке дна и стенки. Вода из неё, конечно, сочилась. Медленно, но верно. Вот откуда вечно мокрый, грязный пол вокруг ведра и противный запах сырости в углу.
И тут во мне возликовал не человек, а инженер. Первая чётко сформулированная, осязаемая проблема! Не мужчина-тварь, не загадка мироздания, не летающие ящеры. Дырявое ведро. Проблема гидроизоляции. Её можно починить. Сейчас. Я осмотрелась, как инстинктивный зверь, ищущий инструменты. На грубо сколоченной полке над лавкой лежали нитки, большая ржавая игла, обрывок тонкой кожи, возможно, для починки обуви. Нет, паять или заварить не получится. Но можно сделать обратный клапан, заглушку. В голове сразу, без усилия, начали складываться варианты, расчёты давления, подбор материалов.
Я отломила краешек от лежавшей рядом с кружкой грубой хлебной корки, скатала из мякоти плотный, упругий шарик. Обернула его лоскутом кожи, проткнула самодельной «иглой» из острой щепки с продетой ниткой. Получилась пробка на своеобразной «рукояти»-нити. Я опустила конструкцию в ведро, протолкнула кожаную пробку в дыру изнутри и потянула за нитку, прижимая её снаружи. Пробка встала на место, распёртая набухшей от воды хлебной мякотью, и перекрыла течь. Вода перестала капать на пол.
Я сидела на холодном каменном полу в чужом теле, в чужом мире, под чужим именем, и смотрела на своё примитивное, но рабочее изобретение. И смех подкатил к горлу — невесёлый, истеричный, но настоящий, живой. Я только что променяла «райские острова» и любовь лжеца на каменный чулан с дырявым ведром и умирающим магическим краном. Но я только что, своими руками, повысила КПД этой жалкой системы. Хоть на один процент. Это был не шаг к спасению. Это был шаг к ремонту. А ремонт — это то, что я умела делать лучше всего. Даже если система называлась «магия».
Смех оборвался так же внезапно, как и начался. По щекам потекли горячие, солёные струи. Это были не слёзы по Алексею. Это была ярость. На себя. На свою слепоту. На то, что позволила встроить себя в чужую гнилую схему, где я была расходным материалом. Я вытерла лицо рукавом грубой рубахи, оставив на ткани грязные разводы. Хватит. Здесь, в этом странном месте, не было ни Алексея, ни его жены, ни его любовницы номер два. Не было даже Александры Воронцовой, инженера с разбитым сердцем. Была Алесса, служанка с пробитой головой и дырявым ведром. И у этой Алессы, как выяснилось, были руки, которые умели кое-что делать. И голова, которая, несмотря на дыру, ещё соображала.
Я встала, отряхнулась. Посмотрела на «драконью слезу». Потом на своё ведро. Потом на маленькое окно, за которым проплывали чудеса. Приоритеты выстроились сами собой, чётко, как по инструкции.
1. Физическое выживание: Разобраться с едой, водой, теплом. Берта сказала — завтра на кухню. Значит, будет возможность оценить ресурсы.
2. Сбор данных: Узнать всё о месте, где я оказалась. Осторожно, не вызывая подозрений.
3. Адаптация: Научиться пользоваться местной «техникой». Магической или нет — не важно. Важен принцип действия.
4.…А уж потом, возможно, подумать о спасении, возврате или чём-то ещё столь же абстрактном.
Пункт первый требовал энергии. Я допила воду из кружки, доела оставшуюся корку хлеба — безвкусную, но сытную. Потом подошла к двери, прислушалась. За стеной слышались шаги, голоса, привычная хозяйственная суета. Никакой паники по поводу потерянной во времени инженерши. Мир жил своей жизнью. И мне, если я не хотела снова оказаться на улице или в лечебнице для умалишённых, надо было в эту жизнь вписаться. Хотя бы в качестве служанки Алессы, которая странно смотрит на ведра и краны.
Я вернулась к своей лавке, улеглась, натянула одеяло. Тело ныло, голова гудела. Но внутри, под слоем шока и страха, уже шевелилось что-то твёрдое, знакомое. Не надежда. Нет. Расчёт. Если это новая реальность, то в ней есть входные данные и задачи. Моя задача сейчас — не сойти с ума. Алгоритм я уже составила. Осталось выполнить.
За окном сгущались сумерки. Где-то далеко, не в Москве, завыл ветер. И тогда я услышала новый звук — тихое, жалобное поскрёбывание у самой двери, словно кто-то маленький и пушистый пытается пролезть в щель.