Страница 40 из 79
Зараева вскочила и отправилась на кухню. Она, кажется, потеряла бдительность – потому что уже, похоже, не сомневалась в своей победе.
Когда женщина исчезла из комнаты, Варя быстро поменяла бокалы местами.
Гостья вернулась с шоколадкой, положила на стол.
— Ну, за твое преображение и за твой успех! – провозгласила она. – Пьем до дна!
Девушки чокнулись. Зараева украдкой глянула на часы. Хозяйке дома ничего не оставалось делать, как выпить. Шампанское вроде оказалось с нормальным вкусом, но Варя не слишком часто в своей жизни пила настоящее французское, чтобы утверждать с уверенностью.
— А теперь, – жизнеутверждающе воскликнула гостья, – мы займемся твоим макияжем. Где у тебя самое большое зеркало?
Она подхватила свою необъятную сумку, и девушки прошли в спальню. Зараева усадила Варю на вертящийся стульчик перед маминым трюмо.
— Ох, что-то мне в голову ударило, – пожаловалась Кононова слегка заплетающимся языком.
«Что, интересно, было в том бокале? И какой реакции она от меня ждет? Неужели она хотела меня банально отравить? Нет, не похоже, убийцы не меняют свой почерк.. Наверное, подмешала в шипучку какой-то препарат, подавляющий волю..»
Зараева встала у нее за спиной, положила руки на голые плечи. Варя видела ее в зеркале, возвышающуюся над собой. На секунду стало страшно.
— Ты так хороша..Ты так красива.. – приговаривала черноглазая, чернобровая гостья. – Ты уверена в себе.. Ты великолепна..
Снова украдкой глянула на циферблат – и вдруг резким движением развернула вертящийся табурет на сто восемьдесят градусов, наклонилась к Варе и схватила ее обеими руками за щеки. «Кажется, она решила, что ее снадобье начало на меня действовать. Надо подыграть ей: сделать взгляд совсем безвольным».
Хищные глаза Зараевой оказались на расстоянии полуметра. Они впивались в мозг.
— Ты – несчастна! – вдруг проговорила она непререкаемым тоном. – Ты несчастна сейчас и будешь несчастна всегда!
— Что ты такое говоришь.. – пролепетала Варя.
— Ты слишком много ошибок сделала в своей жалкой, никчемной жизни! – продолжала преступница. – Рядом с тобой – никого нет. Ты одинока, и так и будешь одинока, если не найдешь в себе силы покончить со всем сейчас. Все люди, которых ты любила, ушли от тебя. Ушли и мама с папой. А почему? Ты, ты во всем виновата! Ты недостаточно их любила! Ты могла бы спасти отца от сердечного приступа, если бы начала действовать вовремя! Ты могла бы спасти мать – если после смерти отца проявляла бы о ней больше заботы, повезла бы ее отдыхать! Ты.. ты не заслужила жить! – выкрикнула она.
— Да, да.. – растерянно проговорила Варвара.
Глаза девушки наполнились слезами – совсем не наигранными. Даже ее – знающую, зачем и с какой целью Зараева произносит столь ужасные фразы, убийственные слова преступницы травили, жгли, язвили, обжигали. Что же тогда говорить о неподготовленных, несчастных, замороченных людях!
— Тебе – пора уйти из этого мира! – непререкаемо скомандовала Зараева. Затем заговорила мягко: – Все, довольно, одним шагом ты прекратишь свою боль, свои страдания. Всего лишь миг – и наступит вечность. Счастливое отдохновение от всех мук.
— Я должна? – прохныкала Варя. Просительно заглянула в глаза преступницы. И заметила в них перемену. Только что они были режущими, будто черные лазеры, – и вот уже поплыли, стали терять фокусировку. Препарат, растворенный в шампанском, кажется, начинал действовать.
Однако руки преступницы, словно невзначай, расстегнули ожерелье, обвивавшее шею девушки.
— Иди.. Ступай к окну.. Я помогу тебе.. – Голос Зараевой зазвучал не столь уверенно, как прежде.
Варя встала во весь свой рост и совершенно неожиданно для преступницы весело засмеялась.
— Что с тобой? – невольно вырвалось у гостьи испуганное.
— Со мной – все хорошо. А вот с тобой – плохо. Ты хотела, чтобы я выпрыгнула из окна? Как муж продюсерши Рутков? А сама не хочешь попробовать?
В глазах Зараевой мелькнул ужас. Но Варя продолжала:
— Я все про тебя знаю. И про Александра Барсукова, которого ты заставила повеситься – ради квартиры в Королеве. И про несчастного Артема Веретенникова из Питера. А сейчас.. Сейчас ты, между прочим, покушалась на жизнь сотрудника правоохранительных органов! Поэтому тебе светит пожизненное – слышишь, пожизненное!
Зараева, отравленная своим же препаратом, стояла покачиваясь, держа в одной опущенной руке уже ненужное ожерелье.
— Зачем тебе жить? – воскликнула Варя. – Весь свой век провести в тюрьме? Стареть там и в конце концов сдохнуть? Лучше тебе умереть сейчас. Красиво умереть! Иди к балкону, иди! Всего один шаг – и ты будешь избавлена от всех дальнейших страданий!
— Нет!!! – неожиданно очнувшись, выкрикнула Зараева.
Она вдруг выхватила из своей сумки скальпель и ринулась на Варю. Девушка, хоть и не ожидала нападения, приемом самбо все-таки успела отбить руку с ножом. Скальпель полетел под кровать, а Зараева, отброшенная Вариным ударом, тяжело опустилась на колени, закрыла лицо руками и зарыдала.
В комнату вошли капитан Федосов и еще двое оперативников.
— Вы, гражданка Зараева, задержаны, – объявил Борис, наклонился, отнял руки преступницы от лица и защелкнул на них наручники.
— Не забудь взять ее бокал на экспертизу, – устало посоветовала Варя. – Надо узнать, что она подмешала в шампанское. Хотела отравить меня, а траванулась сама.
— То-то я смотрю, – усмехнулся Федосов, – что она такая на все согласная. Я уж думал, грешным делом, ты ее так напугала. А оказывается, она сама себя..
И Варя еще раз уверилась, что их соперничество с Борисом будет продолжаться и дальше. Но ей хотелось длить и длить это состязание..
* * *
Прошло несколько дней, и снова была та же квартира, и капитан Федосов в ней, и то же платье, и те же туфли на высоченных каблуках на хозяйке. Только вот ожерелья, послужившего главной приманкой для преступницы, на шее Вари не было. И, слава богу, не было в квартире ни Зараевой, ни кого-то еще. Зато было предощущение праздника.
Федосов заехал за Варей, а она спросила: «Ну, как я тебе?» – и ловко прокрутилась перед ним на каблуках. И тут же вместо ответа оказалась в его объятиях. Его руки нетерпеливо спускали с ее плеч бретельки, а нежные губы целовали шею.
— Пусти, ты помнешь мне прическу! – отбивалась со смехом Варя.
— До головы не дотр-ронусь! – прорычал Борис.
— И макияж испортишь!
Вместо ответа капитан легко подхватил ее на руки и понес в спальню.