Страница 42 из 83
Глава 28. Свидание в ресторане
Чуть позднее Клоуны ведут нас в ванную и приносят ужин. В этот раз, кажется, доставка из ресторана. На контейнерах нет никаких наклеек, так что непонятно, откуда именно еда. Должно быть, это какой-то ресторан русской кухни, потому что в контейнерах борщ, пельмени, салат оливье, хлебная булочка и морс.
Мы с Артуром переглядываемся.
— А ты корила себя за слезы во время съемок, — говорит Градов. — Ты своими слезами выбила нам улучшение условий.
Я звонко смеюсь. Все же мой смех немного нервный. Желудок сжимается. Беру в руки горячий контейнер с борщом и аккуратно открываю крышку. Рот моментально наполняется голодной слюной.
Из приборов — только одна пластиковая чайная ложка.
— У тебя тоже только чайная ложка? — спрашиваю Артура.
— Ага, — демонстрирует мне свою. Такую же маленькую и белую, как моя. — Боятся, что большой пластиковой ложкой мы вскроем замок на цепи.
Есть борщ чайной ложкой получается очень медленно, но так даже лучше. Удается продлить удовольствие.
— Представим, что у нас свидание в ресторане, — произносит Артур.
Я утыкаюсь в свой контейнер с едой.
— Твои комментарии вгоняют меня в краску.
— Почему? — невозмутимо интересуется.
У Артура хорошее настроение. Боже, вот это мы дожили… Воистину человек ко всему привыкает и приспосабливается. Даже к цепи на ноге и подвалу. И в таких диких условиях в итоге появляется хорошее настроение.
Как ни странно я заражаюсь позитивом, исходящим от Артура. Позволяю себе немного расслабиться. Я не знаю, что будет со мной завтра, но сегодня я еще жива, и у меня есть надежда выбраться отсюда. Не знаю, как и когда.
Однажды.
Когда-нибудь.
— Потому что три дня назад мы с тобой не разговаривали, а сегодня у нас уже свидание в ресторане, — отвечаю на его вопрос.
— Как круто изменилась наша жизнь. Я уверен: перемены к лучшему.
Я снова смеюсь.
— Артур, откуда у тебя такое хорошее настроение?
— Мы живы, и нам принесли нормальный еды. Чем не повод для радости?
— Действительно.
Я отрываю маленький кусочек от хлебной булочки, отправляю его в рот и медленно жую, наслаждаясь вкусом. Хлеб свежий, ароматный и мягкий. Я аж закрываю глаза от удовольствия. Думала ли я когда-нибудь, что буду радоваться таким простым и естественным вещам, как свежий хлеб и горячий борщ?
— Какую кухню ты любишь? — спрашивает меня Артур.
— Любую кроме японской.
Артур удивленно выгибает бровь.
— Чем тебе не угодила японская?
— Я работаю официанткой в японском ресторане. У меня произошло перенасыщение.
Кстати, сегодня у меня должна была быть смена на работе. Я не пришла. Естественно, коллеги заметили мое отсутствие, стали мне звонить и не дозвонились. Очень надеюсь, что теперь они меня ищут.
— А ты какую кухню любишь? — спрашиваю.
Артур задумывается.
— Да в принципе тоже любую. Но, наверное, самая любимая средиземноморская.
— А там что? Морепродукты?
— Да. В Москве есть классный ресторан средиземноморской кухни. Мы с тобой в него обязательно сходим, когда выберемся отсюда.
Даже не знаю, что меня удивляет больше: оптимизм Артура по поводу того, что мы отсюда обязательно сбежим, или его уверенность в том, что на свободе я буду ходить с ним в рестораны. Я пока не представляю свою жизнь за пределами этого подвала. Но одно могу сказать точно: как прежде, она точно не будет.
— Оливье, — Артур кривится, доставая из бумажного пакета салат. — Не люблю его. Хочешь? — предлагает мне.
Мотаю головой. Я люблю оливье, но у Артура все равно забирать не буду. Пускай сам съест, даже если ему не очень нравится этот салат. Неизвестно, принесут ли нам завтра нормальной еды. А то снова будет сухой сэндвич с курицей и яблоко.
— Я не понимаю, что вкусного в этом салате, — Артур снимает крышку с контейнера с оливье.
— Как можно не любить оливье? — искренне изумляюсь.
— Не знаю. Возможно, я не привык к этому салату. В моей семье его не было на Новый год. Мама никогда его не готовила.
Я доедаю борщ и тоже берусь за оливье, хотя еще цел контейнер с пельменями. Снимаю с салата крышку, засовываю в него ложку и отправляю в рот. Вкусно.
— Почему твоя мама не готовила оливье на Новый год?
Мне кажется, мой вопрос слишком личный. Артур же не распространяется о своей семье. Есть общеизвестная информация о том, что его папа депутат Госдумы, но на этом все. Подробностей никто не знает. Даже Юля.
Ну, может, близким друзьям Артура типа Ромы Самохина известна ситуация в семье Градова, но Юле однозначно нет. Артур встречался с моей лучшей подругой полгода, и, как я выяснила тут в подвале, их отношения не были достаточно серьезными, чтобы Артур знакомил Юлю со своей семьей и рассказывал ей какие-то личные вещи вроде того, что его мама имеет ментальные проблемы.
— Я не знаю. В моей семье на Новый год был только крабовый салат. Я попробовал селедку под шубой, наверное, лет в двенадцать в гостях. Оливье примерно тогда же. Ни тот, ни другой салат мне не понравились.
Я не могу перестать удивляться. И так забавно наблюдать, как Артур ест оливье. Прям усилие над собой делает. Мне становится смешно, и я смеюсь. Градов вопросительно на меня смотрит.
— А помнишь, как на Новый год Кира перевернула Роме на голову оливье? — спрашиваю.
Артур начинает громко хохотать, запрокинув голову назад. Я тоже смеюсь, вспоминая эту эпичную картину. Тридцать первое декабря. Дома у Ромы Самохина вечеринка. Я впервые нахожусь в компании друзей Артура Градова, поэтому сижу тише воды и ниже травы. Не знаю никого кроме своей Юли. А она, естественно, крутится только вокруг Артура, забив на меня.
И тут вдруг в кухню-гостиную влетает разъяренная девушка. Она вся красная. Непонятно — то ли от мороза на улице, то ли от злости. Обводит пространство свирепым взглядом и останавливается глазами на Роме. Он, заметив ее, выкрикивает:
— О, классная попка с английского! Не ожидал увидеть тебя на своей вечеринке.
Девушка моментально подлетает к Роме, они начинают ругаться, и она переворачивает Самохину на голову салатницу с оливье.
Так началась история любви Ромы и Киры.
— Помню, — говорит Артур, отсмеявшись. — Это было эпично.