Смотри на меня (Первая часть)

Глава 23. Не ненавидь меня

Нас приводят в ту же комнату, в которой снимали поцелуй. Съемочная команда та же самая: режиссер, Палач с автоматом и два Клоуна с пистолетами. Они навели на нас оружие и ни на секунду не опускают его. Как у них только руки не болят так долго его держать?

— Итак, — начинает громко режиссер. — Снимаем полноценное 18+. Раздеваетесь полностью и занимаетесь сексом. На данный момент конкретных пожеланий по сценарию и позам от заказчика не поступало. Можете импровизировать как хотите. Но помните: от того, что вы продемонстрируете заказчику, зависит ваша дальнейшая жизнь. В прямом смысле. В ваших интересах сделать так, чтобы ему хотелось смотреть на вас дальше.

Мне плохо. Я еле стою на ногах. Я ощущаю себя в тысячу раз хуже, чем в первый раз во время поцелуя на камеру. Я едва сохраняю сознание. У меня в прямом смысле подкашиваются колени. А комок слез, скопившийся в горле, готов вырваться наружу сию секунду.

Если бы не Артур, крепко держащий мою руку, я бы упала и не встала.

— Три, два, один, мотор!

Это все как будто не со мной происходит. Этот яркий свет, от которого снова ослепило глаза. Эти пистолеты и автомат, направленные на нас. Артур, заслонивший меня своей спиной от камеры. Его губы, впечатывающиеся в мой рот.

Сейчас Артур целует меня иначе, чем в первый раз. Страстно. Его язык размыкает мои губы и проникает в рот. Одна рука прижимает меня к себе за талию, вторая держит за затылок.

Я не знаю, что мне делать, как мне себя вести. В висках пульсирует паника:

«Я не могу! Я не могу! Я не могу!».

Я хочу оттолкнуть Артура и убежать. И пускай Клоуны стреляют мне в спину. Все равно.

Я ничего не хочу. Я жить не хочу.

Слезы бегут по моим щекам. Артур чувствует их и сильнее сжимает меня в руках. Я не отвечаю на его поцелуй. Я просто не могу. Из груди вырывается всхлип, ноги окончательно подкашиваются, и я висну в объятиях Артура.

— Твою мать, Джульетта! — взрывается криком на всю комнату режиссер. — Да ты издеваешься!?

Артур разрывает поцелуй, но не выпускает меня из рук. Я начинаю громко истерично рыдать ему в грудь.

— Блядь, не бесите меня, дебилы! — злится режиссер. — Не заставляйте пускать вам пули в лоб раньше времени!

Злой голос режиссера проникает в уши, словно сквозь вату. Я горько рыдаю Артуру в грудь. Где-то на задворках сознания вопит мысль, что я все порчу и только злю Клоунов. Но я не могу контролировать себя в данную секунду. Мое тело мне неподвластно.

— Дайте нам пару минут, — отвечает Артур.

— Какие на хуй пару минут? Я за пару минут вышибу тебе мозги.

— Слушайте, если вы хотите нас убить, то просто уже убейте! — Артур тоже злится. — Если же вы хотите заработать на нас деньги, то дайте нам несколько минут. Знаете ли, нас не каждый день похищают и заставляют сниматься в порно под дулом пистолета.

Я хочу, чтобы Клоуны разозлились и убили нас. Ну или хотя бы только меня. А Артуру пускай найдут новую Джульетту. Пока будут искать, пока он будет с ней сниматься, глядишь, найдет отсюда выход. Или его отыщут. Мне все равно не к кому возвращаться. В отличие от Градова у меня нет стимула это все терпеть.

— У вас пять минут, — холодно бросает режиссер.

Как жаль, что они решили не убивать нас.

Артур отрывает меня от своей груди. Я жадно глотаю ртом воздух. Лицо Градова размыто из-за слез, но я улавливаю, что он очень сосредоточен. Он продолжает прижимать меня к себе за талию, а второй рукой вытирает слезы с моего лица.

— Прости, — шепчу сдавленно. — Но я не могу. Просто не могу. Пускай они убьют меня, а тебе найдут новую Джульетту. Какая тебе разница, с кем изображать любовь.

Артур опускается лбом на мой висок. Его частое дыхание холодит мое мокрое лицо.

— Влада, — скулит мне на ухо. — Я держусь только из-за тебя. И если я отсюда выберусь, то только вместе с тобой.

Я снова опускаюсь лбом на грудь Артура. Его губы у моего уха. Он говорит едва слышно, чтобы никто нас не услышал.

— Клянусь, я найду отсюда выход. И я собственными руками прикончу каждого из них за все, что тебе пришлось и еще придется здесь перенести. А потом я найду извращенца, и он тоже мне за все ответит. Я пока не знаю, как это сделаю. Но я прошу тебя: доверься мне. Мы выберемся отсюда.

От обещаний Артура меня, словно щупальцами, сковывает ужас. Хотя логично, что не получится сбежать отсюда просто так. Это будет возможно, только если мы убьем Клоунов.

А еще я вдруг понимаю, что Артуру это все так же тяжело, как мне. Он не плачет, как я, у него не подкашиваются колени. Но это не значит, что ему легко. А он не просто держится, но еще и меня все время подбадривает и успокаивает.

— Прости, что постоянно все порчу.

— Глупенькая. Ты ничего не портишь. Ты не можешь ничего испортить.

Артур целует меня в висок, затем в скулу, затем в щеку, затем в уголок рта. Это не на камеру. Она выключена, и профессиональный свет вместе с ней. Но Клоуны, должно быть, внимательно смотрят и не сводят с нас свои пистолеты. Артур закрывает ладонью наши лица и целует меня в губы. Без страсти и без языка. Просто прижимается к моим губам своими. Один раз, второй. На третий задерживается на несколько секунд.

Затем снова опускает мое лицо к себе на грудь и склоняется к уху:

— Мне жаль, что твой первый раз произойдет так. Мне жаль, что наш первый раз произойдет так.

Мне показалось, Артур сделал акцент на слове «наш».

— Ты так говоришь, как будто у нас вообще мог быть какой-то первый раз.

— А хочешь сказать, нет?

— Градов, ты в своем уме? Конечно, нет.

— Не ненавидь меня, пожалуйста.

— Я тебя не ненавижу.

— Не ненавидь меня за то, что я хочу тебе сказать.

— А что ты хочешь мне сказать?

Артур судорожно выдыхает. Его горячее дыхание заставляет меня поежиться.

— Ты мне очень сильно нравишься. Я жалею, что не расстался с Юлей и не признался тебе раньше.

Слова Артура почему-то вызывают во мне не злость, а улыбку.

— Если бы ты расстался с Юлей и подкатил ко мне, я бы влепила тебе пощечину и послала куда подальше.

— Я знаю. Поэтому я тупил и тормозил.

— Градов… — Боже, находясь в этой кошмарной ситуации, мне удается рассмеяться. Наверное, это нервное. — Я хочу тебя стукнуть.

Артур перемещается от моего уха снова к губам. Шепчет ровно в них:

— Я же просил: не ненавидь меня.

— Я тебя не ненав…

Окончание слова тонет в новом поцелуе. Как он вообще мог подумать, что я способна его ненавидеть?