Страница 32 из 83
Глава 21. Крыша
— Кажется, ты уже получал желтую карточку, Ромео, — из голоса Клоуна уходят сарказм и насмешливость. Он стал серьезен. Или зол.
— Я помню. И все же почему нельзя поговорить с вашим Главным? Сколько вы заработаете на нашем порно и наших органах? Я дам вам в три раза больше. В четыре. В пять. Сами назовите любую сумму.
Клоун присвистывает. А следом начинает смеяться недобрым смехом. У меня внутри все сжимается от страха. Потому что Артур нарывается на вторую желтую карточку. А правила футбола я знаю. Две желтые карточки — удаление с поля.
— Да ты, я смотрю, у нас тут богатенький Буратино. Сам заработал или на папины шикуешь?
— На папины.
Клоун посмеивается. Его смех не предвещает ничего хорошего. Он стоит лицом к Артуру, а ко мне спиной. Пока Клоун меня не видит, я, как могу, сигнализирую Градову не напрашиваться на неприятности. Но он меня игнорирует.
Ну что за человек!?
— И кто же у тебя папа? — Клоун начинает медленно расхаживать мимо Артура туда-сюда. — Чиновник? Бизнесмен? Олигарх?
— Депутат Госдумы.
— Вау! — Клоун наигранно восторгается. — Аж целый депутат Госдумы! Твой папа голосовал за повышение налогов?
Складывается ощущение, что Клоун насмехается над Артуром. Ничем хорошим это не закончится. Нужно прекращать. Я снова знаками показываю Градову заткнуться. Зачем он нарывается? Заказчику понравилось наше видео, у нас получилось выиграть время. Всего-то нужно продержаться несколько дней. Юля уже ищет Артура, я уверена. А через пару дней меня хватится Кира.
Нас найдут! В Москве везде на дорогах есть камеры!
— Ты можешь просто передать своему Главному, что я могу заплатить вам гораздо больше, чем вы заработаете и на порно с нами, и на продаже органов?
— Видишь ли, в чем дело, Ромео. Все вы тут дети депутатов, чиновников, бизнесменов, олигархов. Вас как послушать, так вы чуть ли не в кабинет к самому президенту вхожи. И все вы можете заплатить нам гораздо больше. У всех вас дома под матрасом лежат чемоданы с долларами. Я чего только не наслушался тут от ваших предшественников. Какие только миллионы мне не предлагали. Как мне только не угрожали папами-олигархами. Вот только я жив и невредим, а вас никто никогда не находит. Почему-то ваши папы-депутаты никогда не могут вас найти, — Клоун разводит руками.
Артур задумчиво сводит брови на переносице.
— Кто вас крышует? Силовики? Спецслужбы?
Клоун снова присвистывает.
— Да ты, я смотрю, слишком умный, Ромео. Слышал такую фразу — горе от ума?
Клоун вертит в руках пистолет. У меня сердце в пятки проваливается.
— Просто передай своему Главному, что я хочу с ним поговорить.
Клоун делает пару медленных шагов к Артуру. Секунду нависает над ним, а затем резким движением ноги бьет Градова в живот. Я вскрикиваю от ужаса. Горло перехватывает спазмом, когда вижу, как Артур валится на бок, скручивается и хрипит от боли. Клоун садится рядом с ним на корточки.
— Будешь слишком много думать, Ромео, вышибу тебе твои умные мозги. Папа-депутат тебе здесь не поможет. Тебе никто не поможет. Ты жив, пока один извращенец хочет на тебя дрочить. Как только ему надоест, ты станешь трупом. Усёк?
Артур не отвечает. Он стиснул зубы от боли. Да Клоуну и не нужен его ответ. Отморозок поднимается на ноги и, грозно на меня зыркнув, уходит из подвала. По моему лицу бегут слезы, когда я смотрю, как Артур держится за живот. Ему очень больно. Удар был сильным, а главное — неожиданным.
Я закрываю ладонью рот, чтобы Артур не услышал мой всхлип. Если бы я могла встать и подойти к нему, я бы сделала это. Я хочу обнять его. Это странное, неконтролируемое желание настолько сильно, что руки сводит. Артур начинает кашлять. Переворачивается с бока на спину и делает вдох через рот.
Меня трясет, я не могу перестать рыдать. Не могу перестать хотеть обнять Артура.
— Пожалуйста, не зли его больше так, — шепчу. Артур не поворачивает ко мне головы, но слышит мои слова. Держится рукой за живот. Челюсть плотно сцеплена. — Он же убьет тебя.
— Они не убьют нас, пока мы интересны извращенцу, — сипит.
В словах Артура есть доля истины. И все же.
Градов снова поворачивается на бок, теперь лицом ко мне. Смотрит, как я плачу.
— У них очень сильная крыша, кто-то из самых верхних эшелонов власти.
— Что это значит для нас?
— Что нас не найдут, — слова Артура звучат как приговор. — Нам нужно искать отсюда выход самостоятельно.