Смотри на меня (Первая часть)

Глава 18. Мотор

Из подвала нас выводят влево по коридору. Снова заставляют согнуться почти до пола, чтобы не видеть, что впереди. Заводят в ближайшую дверь и только тогда разрешают выпрямиться. Меня сковывает ужасом, когда я вижу перед собой настоящую съемочную площадку.

Много профессиональных видеокамер и много профессионального света, но он сейчас выключен. Все направлено на большую кровать размера king size, заправленную белоснежной простыней. Кроме кровати и камер со светом здесь больше ничего нет, хотя комната достаточно большая. А еще есть окна, но они плотно закрыты шторами блэкаут.

Адреналин, бегущий по венам, не дает связно мыслить. Сердце колотится где-то в районе глотки. Это все не шутка, Клоуны не разыгрывали нас. Не то чтобы я сомневалась в их словах о съемках порно. Просто пока собственными глазами это все не увидела, как будто бы не до конца верила в реальность того, что меня скоро ждет.

— Итак, Голубки, — говорит Клоун без татуировок. — Как вы могли догадаться, вот ваше место, — указывает рукой на кровать. — Сейчас снимаем видео 16+. Без секса. Потому что за секс надо платить, а мы пока не знаем, захочет ли покупатель платить деньги за вашу пару. Чего застыли? Идите к кровати.

Я словно приросла к полу. Не могу пошевелиться. Тогда Артур берет меня за руку и ведет за собой к кровати. Перебираю ногами, почти не чувствуя их. Они стали ватными и ощущаются, как нечто инородное.

Мне становится душно. Не знаю, на самом ли деле в этой комнате так жарко или мне кажется из-за нервов. А еще тошнит и перед глазами все расплывается. Но я отчаянно стараюсь фокусировать взгляд на важных элементах. Например, на Клоунах, которые не спускают с нас пистолеты.

Артур сильно сжимает мою руку. Я поворачиваю на него лицо.

— Не бойся, — шепчет Градов. — Мы справимся.

Он хоть понимает, о чем говорит? Нам надо изображать любовь, страсть. Как это сделать? Я совершенно не представляю. Артур — парень моей лучшей подруги. Я понятия не имею, как мне притворяться на камеру, что я люблю его.

В комнату еще кто-то заходит. Третий Клоун. Я испуганно отступаю на шаг назад, но упираюсь ногами в кровать. У нового Клоуна другая маска, не как у первых двух. У тех волосы на парике красные, а у третьего оранжевые. Грим на маске тоже отличается. Губы зеленые.

— Я режиссер, — представляется новый Клоун. Голос у него грубый, как у надзирателя в тюрьме. — На съемочной площадке вы должны выполнять все мои инструкции. За непослушание — расстрел. Все понятно?

Я стою на ногах, только потому что меня удерживает за руку Артур. Иначе бы давно рухнула. Ответить я не в состоянии. Градов делает это за нас двоих:

— Да.

В комнату входит четвертый Клоун. Господи, да сколько их здесь? Его маска не похожа на другие. Волосы на парике фиолетовые и фиолетовые губы. Но внешний вид Клоуна не так важен. Важно то, что в руках у него настоящий автомат. Как будто мало двух пистолетов у первых Клоунов.

— Я Палач, — представляется нам. — Думаю, нет необходимости объяснять, для чего я здесь.

Артур сжимает мою руку еще сильнее. Он сейчас сломает ее. Но даже эта физическая боль не помогает мне прийти в себя и собраться. Надо изображать любовь, страсть, а я на грани обморока.

— Сейчас от меня никаких инструкций не будет, — говорит режиссер. — Для первого видео нужна только ваша импровизация. Клиент должен поверить в вашу любовь. Изображайте ее, как хотите. Но нельзя раздеваться и нельзя трогать друг друга за интимные места. Видео должно быть 16+. Все понятно?

НЕТ.

Режиссер подходит к центральной видеокамере, наведенной на нас.

— Три, два, один. Поехали! Мотор!

Зажигается яркий свет. Я отворачиваюсь к полу, щурюсь и морщусь. Свет настолько яркий и включился настолько неожиданно, что сильно заболели глаза. Как будто по ним ножом полоснули. Мне требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть. Артур отпускает мою руку и кладет ладони мне на щеки. Поднимает мое лицо на себя. Я осторожно раскрываю веки.

Все как в замедленной съемке происходит. Все движения Артура. А я, словно тряпичная кукла, сама не могу ничего сделать. Артур склоняется ко мне близко. Ведет носом по моей скуле вверх к виску. Я снова зажмуриваюсь, но уже не от бьющего в глаза света. Сердце опять дрожит. Артур шепчет мне на ухо:

— Ни о чем не думай. Особенно не думай о Юле. Представь, что Юли не существует в природе. Представь, что здесь никого кроме нас нет. Представь, что только мы вдвоем и больше никого. Смотри только на меня, хорошо? Смотри на меня.

Я едва заметно киваю. Надо представить, что Юли не существует в природе. Как это сделать? Как представить, что в мире нет и никогда не было девушки, которая стала мне сестрой? Девушки, которая до безумия любит парня напротив меня.

Артур перемещает одну руку с моего лица на спину. Ведет ею вниз до поясницы. По траектории его движения кожа под водолазкой начинает гореть. Градов слегка отстранился от меня. Я распахиваю глаза и, как он велел, смотрю только на него.

Это единственное, что я могу сейчас делать — представлять, что Юли не существует в природе и смотреть только на Артура. Смотреть в его глубокие голубые глаза. Они такие красивые. В них можно утонуть. Смотреть на его едва заметную родинку возле правой брови. Смотреть на маленький неприметный шрам на подбородке.

У меня вдруг появляется совершенно глупое желание дотронуться до этого шрама. Провести по нему пальцами.

«Смотри только на меня, хорошо? Смотри на меня», звучат в голове слова Градова.

Я тянусь рукой к его подбородку. Касаюсь пальцами. Он слегка колючий. Провожу большим по маленькому шраму. Мне хочется спросить, откуда этот шрам. Из детства? Артур помнит, как он у него появился?

Погладив шрам, я не опускаю руку вниз, а веду ею вверх по правой щеке. Направляюсь к родинке над бровью, но Артур вдруг перехватывает мою ладонь. На секунду сжимает ее, а затем спускает вниз к своим губам. Он целует мою руку.

Сердце подпрыгивает к горлу, а затем с грохотом летит в пятки. Дыхание то становится слишком частым, то наоборот замедляется. Артур продолжает целовать мою руку, пальцы. Я не шевелюсь, а только гляжу на него, как завороженная.

«Смотри на меня», сказал Артур, и я смотрю. Смотрю только на него, как будто никого кроме нас здесь нет.