Страница 38 из 43
Глава 19. Чужое плечо
«Иногда Бог забирает одно, чтобы подарить другое, о чём ты даже не просил».
— Из записок Марии Корсаковой
1840 год принёс и радость, и горе.
Из Омска пришло письмо от Кати. Мелким, торопливым почерком она сообщала: у них с Яковом родилась дочь. Назвали Марией, в честь бабушки. Мария Дмитриевна, не раздумывая, собралась и поехала в Омск. Своими глазами взглянуть на внучку.
Она успела. Подержала на руках тёплый, живой комочек, поцеловала в лобик. Катя светилась от счастья.
А через несколько недель пришла новая весть: внучка Маша умерла. Мария Дмитриевна сидела в своей комнате, сжимая в руках письмо. Слёз не было. Только глухая, привычная боль. Иван Павлович, узнав о смерти внучки, тяжело переживал потерю.
«Сколько же их, — подумала Мария. — Детей и внуков, которых не уберегла».
Но жизнь продолжалась. В доме по-прежнему собирались гости. В 1840-е годы Тобольск стал местом ссылки для многих декабристов. Иван Павлович, теперь уже с восстановленным зрением, снова мог видеть лица и читать книги. С радостью принимал у себя образованных, умных людей. За чаем говорили о политике, о науке, о будущем России. Митя, тогда ещё мальчишка, сидел в углу и слушал, впитывая каждое слово.
— Ты бы шёл играть, — говорила ему мать.
— Не хочу, я слушаю, — отвечал он.
Он всегда слушал. И запоминал.
В 1842 году случилась ещё одна потеря.
Из Ялуторовска пришло письмо от Ольги. Муж её, Иван Петрович Медведев, скоропостижно скончался. Ольга осталась одна, без средств к существованию.
Мария Дмитриевна, не задумываясь, отправилась к дочери. Помогла с похоронами, утешила, как могла. Забрала Ольгу с собой в Тобольск.
— Поживёшь у нас, — сказала она. — Не одна.
Ольга поселилась в доме родителей. Ходила тихая, бледная, почти не улыбалась. Аполлинария пыталась её расшевелить, Елизавета поила чаем. Но Ольга молчала. Она потеряла мужа и не знала, как жить дальше.
Мария Дмитриевна заставала её по ночам у окна, смотрящую в темноту.
— Оля, — говорила она, кладя руку на плечо. — Всё пройдёт. Время лечит.
— Не лечит, мама, — отвечала Ольга. — Просто привыкаешь.
Мария Дмитриевна знала, что это правда.
Между тем дети росли.
Павел и Дмитрий учились в гимназии. Павлу было тяжело, латынь давалась с трудом, он больше любил возиться в саду. А Митя… Митя был другим. Учителя только разводили руками: мальчик схватывал всё на лету, особенно математику и алхимию.
— Ваш сын — гений, — повторял учитель.
Но она видела и другое: Митя рос замкнутым. Всё свободное время он проводил за книгами, в отцовском кабинете, среди фолиантов.
— Ты бы пошёл с ребятами погулять, — говорила она.
— Мне с ними неинтересно, — отвечал он. — Они говорят о глупостях.
— А ты о чём говоришь?
— О том, как устроен мир.
Мария Дмитриевна смотрела на сына и чувствовала: он идёт своей дорогой. Ей оставалось только не мешать.
В 1845 году в Тобольске снова появились декабристы.
Брат Василий прислал письмо: в Омске, в ссылке, находится Николай Васильевич Бубликов. Человек образованный, порядочный. Мария Дмитриевна слышала о нём от Ольги.
— Мама, я хочу познакомиться с ним, — сказала Ольга.
— Зачем?
— Он один. Я одна.
Мария Дмитриевна посмотрела на дочь. В её глазах появился тот самый огонёк, который она не видела уже три года.
— Познакомься, — разрешила она. — Если он хороший человек.
Ольга уехала в Омск. Вернулась через месяц. Счастливая и ожившая.
— Мама, я выхожу замуж, — объявила она.
Мария Дмитриевна не удивилась. Она уже знала: дочь нашла своё чужое плечо.
Свадьба была тихой, в Тобольске. Бубликов, высокий, седой, с умным, усталым лицом, держал Ольгу за руку. Он был старше её, но в его глазах Мария Дмитриевна прочитала то, что искала: уважение и нежность.
— Береги её, — сказала она зятю.
— Буду беречь, — ответил он. — До конца своих дней.
После свадьбы Ольга уехала с мужем в Омск. Дом снова опустел. Но Мария Дмитриевна не грустила. Она знала: дочь счастлива.
В октябре 1847 года Иван Павлович заболел.
Началось с простуды. Потом — жар, кашель, слабость. Мария Дмитриевна не отходила от его постели. Поила отварами, ставила горчичники, молилась.
Он видел её до самого конца. Видел, как она хлопочет у его постели, как морщинки собираются у глаз, когда она волнуется. Видел сыновей, которые выросли. Видел дочерей, склонивших головы. За сорок лет брака он успел наглядеться на неё. И сейчас, когда силы уходили, он смотрел на неё с благодарностью.
— Ты не плачь, — сказал он однажды.
— Я не плачу, — ответила Мария.
— Я знаю, что не плачешь. Ты никогда не плачешь при мне. Но я хочу, чтобы ты знала… я счастлив, что ты была у меня.
Она взяла его за руку. Он слабо сжал её пальцы, но твёрдо.
— Ты не уходи, — просила она мужа. — Мне без тебя тяжело будет.
— Я никуда не уйду, — отвечал он.
Но Мария Дмитриевна знала: он уйдёт. Она чувствовала это каждой клеткой тела.
В ночь на 13 октября 1847 года Иван Павлович тихо скончался.
Мария Дмитриевна сидела рядом, держала его руку, пока она не стала холодной. Не плакала. Смотрела в стену.
В комнату вошла Аполлинария. Увидела отца, закрыла лицо руками.
— Мама, — прошептала она. — Мама…
— Иди, — сказала Мария Дмитриевна. — Я побуду с ним.
Она осталась одна. С мужем, который был с ней сорок лет. С человеком, который когда-то сказал ей: «Вам не в кухне сидеть. Вам — в лаборатории».
Она погладила его по голове, по седым волосам.
— Спасибо тебе, — прошептала она. — За всё.
Похороны были скромными.
Все дети, кроме Ольги и Кати, собрались в Тобольске. Аполлинария и Елизавета держались стойко, не плакали. Гроб несли четверо: Иван, теперь уже старший мужчина в роду, двое соседей-купцов, что уважали Ивана Павловича, и старый друг семьи, учитель из гимназии. Павел и Дмитрий шли следом, ещё слишком юные, чтобы держать на плечах такую тяжесть.
Дмитрий шёл, опустив голову, сжав кулаки. Он не плакал при всех. Но Мария видела, как дрожит его подбородок.
Мария Дмитриевна смотрела на сыновей и думала: «Они уже взрослые. Почти взрослые. Им нужна моя помощь. Им нужна моя вера».
Когда все разошлись, он подошёл к ней, прижался к плечу и прошептал:
— Мам, я теперь за тебя отвечаю. За всех.
Она погладила его по голове.
— Ты ещё ребёнок, Митя. Ты ни за кого не отвечаешь. Просто будь собой.