Страница 8 из 52
Глава 3. Новый босс
В понедельник утром она особенно тщательно собиралась на работу, будто строгая одежда могла вернуть ей контроль. Белая блузка с мягким воротником, тёмная юбка чуть ниже колена, тонкий ремень на талии, аккуратные серьги и волосы, собранные на затылке, должны были сделать её собранной и незаметной. Но зеркало, как назло, показывало другое: грудь под блузкой казалась ещё полнее, талия мягче, бёдра выразительнее, а лицо после бессонной ночи было не уставшим, а странно оживлённым.
Анна долго смотрела на своё отражение и не могла решить, хочет она спрятать себя или, наоборот, наконец перестать извиняться за собственное тело. В конце концов она застегнула верхнюю пуговицу, потом расстегнула её обратно.
В офисе с самого утра стоял непривычный гул. Люди кучковались у кофемашины, перешёптывались возле принтера, кто-то слишком громко смеялся, пытаясь скрыть напряжение. Анна поняла причину ещё до того, как увидела письмо от отдела кадров: сегодня официально представляли нового коммерческого директора, Виктора Сергеевича Орлова.
О нём уже ходили слухи. Говорили, что он пришёл из крупной федеральной компании, за год вытянул убыточный филиал, умел увольнять без дрожи в голосе и подписывать сделки так, будто люди сами приносили ему нужные решения. Анна обычно не доверяла офисным легендам, но в этот раз даже Марина из финансов, спокойная до безразличия, сказала в курилке, что новый директор выглядит как человек, который привык получать своё.
Совещание назначили на одиннадцать. Анна пришла за пять минут до начала и села ближе к середине длинного стола, между Ольгой из маркетинга и Сергеем, который всегда щёлкал ручкой, когда нервничал. В переговорной пахло кофе, бумагой, дорогим пластиком новой техники и лёгким страхом, который взрослые люди прячут под деловыми улыбками.
Когда Виктор вошёл, разговоры стихли почти сразу. Он не был громким, не хлопал дверью, не требовал внимания, но внимание само собиралось вокруг него, будто его появление меняло плотность воздуха. Высокий, широкоплечий, в тёмном костюме идеального кроя, с короткими тёмными волосами и спокойным лицом, он казался слишком собранным для обычного понедельника.
Анна сначала посмотрела на его руки. Ей почему-то бросилось в глаза, что у него длинные пальцы, сильные кисти и часы без лишней показной роскоши. Потом она подняла взгляд выше и встретилась с его глазами, серыми, внимательными, абсолютно не суетливыми.
Он представился без лишнего пафоса. Голос у него был низкий и ровный, с той редкой интонацией, при которой даже обычная фраза звучит как решение, а не предложение. Виктор говорил о планах отдела, о пересборке процессов, о том, что «тепличные привычки» придётся оставить в прошлом, и Анна машинально делала пометки, хотя почти всё уже было в презентации.
Потом он начал задавать вопросы. Не общие, не вежливые, а точные, такие, после которых люди выпрямлялись и выбирали слова осторожнее. Когда очередь дошла до Анны, она почувствовала, как несколько взглядов повернулись к ней, и привычно собралась.
— Анна Романова, клиентские проекты, — сказала она, открывая свой блокнот. — Я веду ключевые договоры по северо-западному направлению и отвечаю за сопровождение крупных сетей.
Виктор посмотрел на неё внимательно. Слишком внимательно для первого рабочего знакомства, слишком спокойно, чтобы это можно было списать на случайность. Его взгляд задержался на её лице, потом медленно опустился ниже, к линии блузки, где ткань мягко натягивалась на груди, и Анна почувствовала, как к щекам приливает тепло.
Она не отвела глаз первой. Может быть, из упрямства, может быть, из растерянности, а может быть, потому что после Алексея в ней словно проснулась опасная способность замечать мужской интерес. Виктор не смутился, не сделал вид, что случайно посмотрел не туда, и именно это заставило её сердце ударить сильнее.
— По вашим отчётам видно, что вы умеете удерживать клиента, — сказал он, возвращаясь к её глазам.
В переговорной кто-то зашуршал бумагами. Фраза была рабочей, почти безупречной, но в том, как он произнёс «мягко, но крепко», жило что-то лишнее. Анна почувствовала это кожей, хотя разум тут же приказал ей не придумывать.
— Спасибо, — ответила она ровно. — Я стараюсь не давить там, где можно договориться.
— Давление не всегда плохо, — сказал Виктор. — Вопрос только в том, кто его применяет и насколько хорошо чувствует момент.
Совещание продолжалось ещё почти час. Виктор разбирал показатели, расставлял задачи, спрашивал фамилии, запоминал ответы и ни разу не повысил голос. Но Анне казалось, что его взгляд всё время возвращается к ней, даже когда он говорил с другими, и от этого привычный офисный воздух становился густым.
В конце он закрыл ноутбук и обвёл всех глазами. Люди уже собирались встать, но он задержал паузу, словно хотел посмотреть, кто поторопится первым. Затем Виктор улыбнулся краем губ, и эта почти незаметная улыбка оказалась неожиданно опасной.
— Мне нравятся люди, которые не пытаются казаться удобнее, чем они есть, — сказал он. — И мне нравятся женщины, которые не прячут свою силу за чужими стандартами, потому что настоящая женственность редко помещается в узкие рамки.
В комнате повисла странная тишина. Формально он говорил обо всех и ни о ком, но Анна почувствовала, как эти слова коснулись именно её. Она смотрела в блокнот, а внутри всё сжималось от смеси смущения, гордости и тревожного, почти недопустимого удовольствия.
После совещания коллеги выдохнули разом. Кто-то сразу начал обсуждать новые задачи, кто-то ворчал, что теперь придётся жить на работе, а Ольга наклонилась к Анне и шепнула, что новый директор красивый, но страшный. Анна улыбнулась слабее, чем нужно, потому что не хотела признаваться даже самой себе, насколько сильно это «красивый, но страшный» совпало с её собственным ощущением.
День потянулся нервно. Виктор успел вызвать к себе руководителей групп, прислать три письма с правками, отменить один бесполезный отчёт и назначить индивидуальные встречи тем, кто вёл крупные направления. Когда Анна увидела в календаре приглашение на семнадцать тридцать, у неё неприятно дрогнул живот.