Страница 236 из 746
Дорте явно неудобно, но отвечает она довольно агрессивно, что ей не свойственно:
– А ты считаешь, пусть лучше они весь вечер толкаются вместе с нами? Может быть, нам еще и за стол их пригласить? На праздничный ужин в честь наших родителей?
– Ничего я не считаю, – говорит Карл. – Но это уж слишком, загонять…
– Комната для собраний не такая уж тесная, – торопится вставить Уле. – Они могут устроиться там вполне сносно.
– Отлично, – говорит Дорте. – Спасибо.
На Карла она не смотрит. Уле вываливает в большой дуршлаг вареные букетики цветной капусты.
– А ты видел волков, Уле? – спрашивает Дорте.
Он оборачивается к ней:
– Наткнулся на них этим летом.
– Правда?
– Ближе к осени шел я в сторону перевала, довольно долго шел, и вдруг смотрю, стоят прямо передо мной на дороге. Я вышел из-за поворота, так что они меня не сразу увидели. Там был один взрослый волк, может быть, волчица-мать, и четыре детеныша. Играли прямо на дороге. Валялись на спине, боролись, совсем как щенки у собак. Я стоял и смотрел на них, ну может, секунд тридцать, а потом волчица меня учуяла, и они убежали в лес.
– Ты за ними не пошел?
– Нет, я вернулся домой. – Он бросает взгляд на Карла. – Может, это были как раз твои волки из “Гретты”.
Лицо Уле смягчается, когда он рассказывает эту историю. В голосе Уле искренний энтузиазм, убеждающий Карла в том, что не хозяин предупредил охотников о наличии поблизости волков.
Неясная идея организовать волчье сафари начинает принимать четкие очертания. Место подходит идеально. Но велик ли шанс увидеть что-нибудь подобное рассказанному Уле? Даже опытным охотникам, похрапывающим сейчас в креслах холла, не удается обнаружить и уничтожить этих зверей, а Карл воображает, что сумеет их выследить? Но он утешается тем, что и участники китового сафари тоже не всегда встречают китов. Массу впечатлений люди получают и от самого похода, и от наблюдения за природой.
…Но главный смысл и цель – в пути самом[11]. Эти слова всплывают в его памяти неожиданно, он не успевает защититься от них. Сразу же узнает строку из стихотворения Карин Бойе, которое он в рамке повесил дома над кухонным столом. Аккуратный, изящный почерк Сюсанне, синий фломастер, черная деревянная рамка. И лучший сон благословляет нас на месте том, где спишь всего лишь раз. Два года прошло, а от внезапных вспышек памяти у него по-прежнему перехватывает дыхание.
– Как тебе повезло, – слышит он слова Дорте, обращенные к Уле, и видит, как заряжена атмосфера между ними, каким мягким стал голос Уле, как раскраснелись щеки сестры. Берегись, берегись, шепчет он про себя. А она поворачивается к нему, будто почувствовав, что он пытается внушить ей что-то.
– Я тоже хочу увидеть волка, – говорит она. – Может, ты станешь организовывать волчьи сафари, братец?
– Если и стану, то назову это “По следам волка”, – говорит Карл.
– По следам – это хорошо, – говорит Уле. – Но мне пора заняться супом, может быть, вы пока накроете на стол?
Он показывает, где взять посуду и приборы. Дорте отсчитывает нужное количество, а Карл ставит на тележку. Стекло дребезжит на повороте к холлу. Мать с отцом поднимают глаза от своих занятий.
– Тише, – говорит Дорте, – как бы не разбудить животину.
Это она об охотниках или о собаке? В углу, где пристроились охотники, покой. Лабан лежит у ног Яна Инге и следит за ними взглядом. Хвост испытующе постукивает по полу. Мать вернулась к своему кроссворду, отец листает толстую книгу со старыми фотографиями. Из камина исходит уютное тепло, все дышит миром и спокойствием. Карл притормаживает и складывает губы в слово перекус. Отец снова вперивается в свою книгу. Мать кивает, улыбаясь. Кроме постукивания хвостом слышен еще только один звук: это клацают вязальные спицы Анетте. Она внимательно изучает схему узора.
Карл осторожно вкатывает тележку в столовую. Дорте тут же принимается разжигать стеариновые свечи в латунных подсвечниках на столе и на стенах. Карл стряхивает со скатерти крошки и начинает расставлять суповые тарелки и стаканы.
– Карл, а Карл, я что-то не пойму… это же дорого, начать стартап? Как ты это дело финансируешь, собственно говоря?
Этого вопроса он совсем не ожидал. Мгновенно вспоминается разговор с матерью накануне вечером, который он старался забыть.
– Ну я скопил кое-что. Еще занял в разных местах. И Амунд тоже.
К счастью, она, похоже, не собирается развивать эту тему.
– А обязательно все свечки зажигать? – спрашивает он.
– Обязательно, – говорит она, колдуя над последними свечами. Потом останавливается и смотрит на него. – Как ты думаешь, получится у нас? – спрашивает она. – Сегодняшний вечер, празднование это, вообще все. Мы же сидим безвылазно в этом доме, и два этих чужака рядом, и бедняга Уле крутится как белка в колесе.
Карл старательно складывает салфетки и пытается ухватить за хвост промелькнувшую мысль. На салфетках изображена стилизованная елка, может, он о деревьях подумал? Лес, дерево, мох. Бег по мягкой лесной подстилке из хвои. Это что же, Сюсанне снова пытается проникнуть в его мысли? Он отмахивается от соблазна рукой и замечает, что Дорте остановилась и не сводит с него глаз.
– Что тебя мучает? – спрашивает она.
– Да нет, ничего. Просто подумал о Сюсанне. А уж давно не вспоминал ее… очень давно.
Дорте подходит и обнимает его, прижимается щекой к его плечу. Волосами, которые от влажности вьются колечками, щекочет ему нос.
– Я догадывалась, что ты по-прежнему думаешь о ней, – бормочет она.
– Я же сказал, не думаю! Я о ней очень, очень долго не думал. А потом ни с того ни с сего подумал о ней сейчас. Понятия не имею, с какого рожна.
Дорте отступает на шаг и склоняет голову на бок. Не верит ему, точно. Он добродушно толкает ее в плечо.
– Она видением проскользнула мимо, но сейчас ее и след простыл.
– А она с тобой не связывалась после того, как…
– Нет. Такой у нас был уговор. А уговор дороже денег, так ведь говорят?
– Ну, это как посмотреть.
– В твоем мире, может быть. Но не в моем.
Открывается дверь, входит Ян Инге. Останавливается и пустым взглядом обозревает стол. Ты-то обжора почище своего пса, думает Карл. И внезапно понимает, что еще несколько лет назад вполне мог сказать это вслух. Теперь же разумно помалкивает. Может быть, взрослеет наконец?