Страница 89 из 236
– Конечно! Не все же братья специализируются только на том, чтобы отнимать чужую жизненную энергию, преобразуя её в энергию нейтральную…
А мы так делали, – вдруг сказал Зверь. – Вспомни. У тех франков, что в последних ползунах сидели, отобрали всё подчистую, я даже когтями их достать не успел .
И верно, – согласился я мысленно, возвращая себе воспоминания. Они всплывали в мозгу, словно картинки. Страшные, но настоящие.
– Отдельные братья способны поднять пустые оболочки, приказывая им исполнять те или иные действия. Это сложно, требует концентрации и, наоборот, вливания большого количества энергии. Мало у кого имеется манонакопитель такого объёма, чтобы поднять хотя бы десяток тел…
И это мы делали, – сказал Зверь, и я мысленно кивнул, вспоминая и ужасаясь. – И не десяток, а сотни две или три.
– Но особым, редким даром является способность забрать у тяжко больного человека зародыш смерти. Именно на этом построены целительские центры монастыря Марка Печерского. Их всего три, потому что дар этот крайне редок.
Тут уж мне и подсказок не требовалось. Вот что это за тварь на руке у особиста была – зародыш смерти! Теперь уж Зверь внутренне кивал, соглашаясь со мной.
– А духов видеть? – хрипло спросил я.
– Это больше шаманские практики, хотя отдельные братья и на это способны. Но, повторюсь, это умение… м‑м‑м… – он пренебрежительно пошевелил пальцами, – пограничное. Вот способность собирать чистую энергию смерти – это дар сильнейший! – на этом месте рассказа у дьякона аж лицо от восторга просветлело.
– А вот эти целители из обители – они умеют смертью целить?
– Нет, такое невозможно, – категорично отрубил дьякон, а Зверь растерянно протянул: «Не понял… А Лёха?..» – Этот дар используется только как боевой, – не слыша моего Зверя, вещал некромант. – Он очень силён, но и редок чрезвычайно.
– И насколько редок? – уточнил я, вспоминая, как собирал сиреневую дымку.
– На данный момент в Российской империи проживает лишь один такой специалист.
Мы со Зверем только многозначительно обменялись внутренними взглядами, если можно так сказать.
– Да‑а‑а… – Дьякон на минуту задумался, но потом живо встрепенулся: – Так что наша задача – выяснить, каким конкретно даром обладаешь ты и поставить его на службу Отечеству.
– Только одним? – удивился я.
– А ты как хотел? Чтоб всё сразу? – хохотнул он. – Так не бывает! Поздновато тебе, конечно, для начала обучения в обители, ну да ничего. Зато ты оборотень! По обеим статьям в комсомол подходишь.
– Куда? – не понял я.
– В комсомол. Разве на политинформациях не доводили ещё?
Я натурально растерялся:
– Да не успел я ни на какие политинформации…
– М‑гм. Так вот! В противовес островному влиянию Британии на Европу и на мир в целом, создан новый континентальный союз молодёжи. Только для тех магов, которые способны поддерживать свою боеготовность в условиях безмагических бурь. Соответственно – континентальный особый магический союз молодёжи. Комсомол.
– Понятно.
– Так что сейчас тебе принесут новую форму…
– Так я ж идти не могу… – в полнейшем недоумении прохрипел я.
– А! – дьякон, кажется, забыл о моей проблеме, пока рассыпался тут бисером, и слегка покраснел. – Так… А ну, давай ещё раз. Основная проблема у нас…
– Все говорят: как в песок уходит, – подсказал я.
– М‑хм… Так‑так… Значит, нам надо перекрыть…
– Это на Звере не скажется? – с тревогой спросил я.
– Нет, – отмахнулся дьякон. – Но процедура не очень приятная, придётся потерпеть.
«Не очень приятная» – это было примерно такой же правдой, как «будто комарик укусит», когда уколы в детстве ставили. Чуть глаза на лоб не вылезли, ядрёна колупайка!
Зато после реально стало легче.
– Только идти я всё равно не смогу, – просипел я, поднявшись со второго раза и качаясь, как былинка.
– Хм! – недовольно хмыкнул дьякон и нажал кнопку над кроватью. – Пригласите начальницу поезда! Срочно! – рявкнул он на сунувшуюся в бокс санитарку. А от явившейся буквально через минуту докторши потребовал «приложить все усилия», чтобы я мог самостоятельно передвигаться.
Та лишь слегка нахмурилась и обернулась ко мне:
– Ну как ты, боец?
– Слабость, ужас просто, – честно сказал я.
Она взяла меня за запястье, словно прислушиваясь к чему‑то, слышному только ей.
– М‑м… Ну‑ка давай попробуем…
Тёплая целительная волна устремилась ко мне мощным потоком, бодря, давая силы выпрямиться и расправить плечи.
– Ну вот! Теперь не утекает! – обрадовалась докторша.
– Вот это спасибо! – Я для пробы понаклонялся туда‑сюда, чуть присел. – Отлично! И голос не хрипит! От всей души благодарствую!
Целительница улыбнулась мне совершенно солнечно. И тут дьякон не утерпел и влез тоже, покровительственно заметив:
– Можете же, когда захотите! Распорядитесь, чтобы моему подопечному принесли форму. Бушлат не нужен, достаточно летней и сапог. Нас ждёт транспорт.
Начальница поезда только слегка поморщилась и спросила со скрытым раздражением:
– Я надеюсь, после этого вы покинете мой поезд? По вашей милости мы и так стоим лишний час.
– На секунду не задержимся, – важно заверил её дьякон, – в воздушном порту нас ожидает курьерский борт.
– Поздравляю вас! – желчно сказала начальница и вышла. Из коридора донеслось ехидное: – «Курьерский борт»! Такое событие!
И тут мой прояснившийся мозг выдал вопрос, который я тут же и озвучил:
– Погодите, так я что – воевать не буду больше?
В голове заскакали мысли: а жуть вот эта, которая по фронту творится? Валом прущая коалиция, отряды зачистки, люди, перед ними беззащитные – бросить всё, делать вид, что ничего не происходит? Сидеть в лаборатории, тесты проходить, сладко спать и сытно кушать, пока…
Додумать мне не дал дьякон, до которого дошло, что я, кажется, недоволен!
– А‑а‑а‑атставить!!! Твоё дело служить Отечеству там, где это будет нужнее самому Отечеству, а не там, где тебе хочется! Ты понял, послушник⁈
Опа, уже «послушник»?
В этот момент дверь поехала в сторону, и в бокс посунулся пожилой санитар со стопкой одежды.
– Разрешите, ваше благородие?