Страница 83 из 236
Совсем уж к вечеру особист явился ко мне в «гробик». Притащил с собой целителя‑майора, бывшего здесь, похоже, начальником госпиталя. Поговорить хотел. Но тут я ничем ему помочь не мог – слабость до сих пор держала меня неимоверная, несмотря на то, что после майорских подпиток я чувствовал себя гораздо лучше – уже не летел куда‑то во тьме, не качался на зыбких чёрных волнах и не слышал странных звуков. Только нормальные живые разговоры. Сам вот разговаривать пока не мог, как и шевелиться. Но Пал Палыч уверял, что это скоро отступит. Не меня уверял, конечно – особиста:
– Насколько я вижу, Георгий Матвеевич, организм пациента начал активное восстановление после истощения. Я помогаю чем могу. Спасибо, безмагические бури отступили. Единственно, – он слегка замялся, – у некромантов система энергообмена особая, обычных целителей в это не очень‑то посвящают. Может быть, поэтому дело стопорится? Нам бы вызвать специалиста соответствующего профиля?..
– Вы ещё доклад не подавали?
– Покуда не случилось свободной минуты, очень большое поступление раненых. Вот сейчас собирался, после разговора с вами.
Особист нервически притопнул носком сапога. Меленько так, но звериное ухо не обманешь.
– А отложить сие мероприятие нельзя?
– Помилуй Бог, Георгий Матвеевич! А если ему станет хуже? Да мне и клятва не позволит!
Особист вздохнул:
– А того, второго вам тоже не удалось в сознание привести?
– Увы. Об этом мы хотя бы знаем, что он некромант. С тем вообще ничего не понятно. Завтра утром прибудет санитарный поезд, обоих отправляю в тыл, в императрицын госпиталь. Как особо сложных.
– Но некромантскую природу вы подтверждаете?
– У этого пациента – безусловно. Подтверждено, так сказать, натурным экспериментом.
– А то, что он оборотень?
– Тут ничего не могу вам сказать. Надлежащего оборудования у меня нет – собственно, оно госпиталям и не полагается, так что аппаратного подтверждения дать вам не могу. Утверждения со слов шамана Тыманчи.
Особист поцыкал зубом, пробормотал еле слышно:
– Утянут его печёрские, как пить дать…
– Что, простите? – переспросил Пал Палыч.
– Ничего‑ничего. Пойду попробую ещё раз установить связь с ротой Снегирёва. А вы, дорогой доктор, постарайтесь мне этого субчика в чувство привести.
Ишь ты, «субчика»! – сердито заворчал Зверь. А я подумал: ну, установишь ты связь со Снегирёвым. Что он тебе скажет? Что все разведчики оборотнями были? Номер части назовёт. Если запомнил, конечно.
Да и ладно! – фыркнул Зверь. – По этому поводу чего волноваться!
И верно. Пожрать бы чего‑нибудь. Но чтобы осуществить эту мечту, желательно бы иметь возможность самому хотя бы сидеть и рот открывать, может какая‑нибудь сердобольная сестра с ложки и покормит. А пока, раз нет возможности набить пузо, будем компенсировать сном…
САНИТАРНЫЙ ПОЕЗД
Южная Моравия, госпиталь в Кршижановице – русский санитарный поезд
11 января 1948 года, утро
Аркадий
Утро принесло некоторые изменения. Теперь я мог смотреть. И ещё немножко руками шевелить, еле‑еле. В мой гробик пришла пожилая санитарка, которую в обычной жизни я назвал бы бабушкой, принесла утку, уговаривала не стесняться. Стесняться у меня, честно говоря, даже сил не было. Впрочем для утки у меня тоже почти ничего не было – такое впечатление, что высушило меня, как мумию, вместе со всеми природными жидкостями. Как не помер? Ума не приложу.
Потом, придав моей тушке слегка приподнятое положение, меня кормили‑таки с ложечки питательной пшённой кашкой. И поили тоже с ложечки. Жиденьким сладеньким чайком. Санаторий, ядрёна колупайка!
Ненавижу чувствовать себя беспомощным.
Доктор же сказал – пройдёт. Чего ж не проходит?
Был бы я доктор, нашёл бы что сказать…
– Ты не расстраивайся, касатик, – утешала меня сестра, тоже уже сильно немолодая женщина, – сейчас в поезд тебя погрузят, там бригада хоро‑ошая. Повезут в императрицын госпиталь… всенепременно вылечат… Ешь‑ешь! Сильные маги Родине знаешь как нужны? М‑м‑м! Тебе надобно не капризничать, сил набираться…
Уговаривала она меня, будто я дитё малое. Может, думала, что я из вредности едва жую? А я боролся с жиденькой пшённой кашкой и не мог понять – издевается она, что ли?
Или просто всем раненым одну и ту же утешительную песню заводит.
Вот это вполне вероятно, да.
От процесса еды я так устал, что уснул мгновенно и проснулся только когда почувствовал, что меня снова куда‑то тащат.
После полумрака бокса дневной свет резанул по глазам, я аж снова зажмурился.
– Этого в спецвагон! – требовательно сказал надо мной майорский голос.
– Основания? – не менее строго вопросил в ответ женский.
– Некромант.
Меня так и подмывало возмутиться – почему все считают меня некромантом? Это же какой‑то болезненный бред! Не может оборотень некромантом быть, принципы формирования манопотоков… Тут майор начал говорить очень настойчиво, сбив меня с мысли, которая казалась мне важной:
– Точных данных нет. Шёл в составе разведгруппы, без печёрских шевронов. Подозреваем инициацию на фоне тяжёлого стресса, потерял почти всех своих боевых товарищей. Вы же не хотите…
– Да уж, поднятая мертвецкая мне в поезде не нужна, – совсем другим тоном согласилась докторша. И кому‑то в сторону: – Слышали? В спецвагон.
– Так точно! – отозвались два голоса, и меня поволокли.
– Согласно утверждениям сопровождающих, боец является оборотнем, – поспешил добавить майор.
– Не может быть! – возразила докторша. Голоса всё больше отдалялись.
– Я также сказал, но они настаивают. Возможно, редкий вариант магической формы. Я бы даже сказал, уникальный.
– Н‑ну допустим. А этот?
– Также случай весьма странный, но в несколько иной плоскости… – начал объяснять ей майор, но окончания я уже не услышал. Затопали по деревянному настилу ноги, железно загремели замки. Солнце перестало долбить в веки. В вагон занесли! Теперь можно было смотреть.
Но особо поглазеть я не успел. Сдвинулась широкая дверь (судя по звуку – тяжеленная). Меня переложили с носилок на койку и быстро вышли, заперев в небольшом боксе. Что‑то негромко загудело. Ощущения сделались примерно те же, что в госпитале.
Ну вот и ещё один гробик, – заворчал Зверь.