Страница 80 из 236
Я думал, майор сейчас снова на него взбрыкнёт, но он наоборот обрадовался:
– Отлич‑чно! Вы, ефрейтор, в полку какую должность занимали?
– Шаманом был, – ответил Тыманча.
– Вдвойне замечательно. Отделяйте этих существ от телег и велите им идти вон туда, видите?
– Кочегарка, однако?
– Верно!
– Пал Палыч, я, конечно, вас всемерно уважаю, – вступил в разговор ещё один голос, весьма скептический, – но как мы будем этих монстров внутрь запихивать?
– Возможно, если поставить им задачу, они сами туда и залезут? – предположил майор.
– А раскурочат нам печь? Госпиталь разом без отопления останется.
– Н‑да, дилемма. Впрочем, есть одна идея! Что вы думаете об экранированном боксе?
– Внутри которого мы пытались ставить опыты во время безмагических бурь?
– Да‑да! Именно, Сергей Викторович!
– Но ведь результаты вышли крайне неутешительными.
– Это потому, мой дорогой, что у нас цели были другие. А теперь нам нужно прекратить сформированную магическую связь этого молодого человека…
– Пал Палыч, говорите уж «некроманта»!
– Хорошо. Прервать связь некроманта с его творениями.
– Думаете, кадавры развалятся?
– Уверен! Они бы и раньше развалились, если бы не первоначальный мощный выплеск. Так… Где она?.. Сестра! Как вас зовут?
– Ефрейтор Зорина! – бодро сказала Маруська.
– Этот некромант откуда взялся?
– Н‑не знаю. Надо у Тыманчи спросить, кажется, он его привёл.
– Хорошо. Идите пока. Тимофеев! Этого – в закрытый спец‑бокс.
Я прислушивался к разговору с отстранённым любопытством, рассуждая сам с собой – в реальности происходит этот диалог или мне слуховые галлюцинации мерещатся?
Пространство вокруг закачалось и поплыло. Сильнее запахло кровью, хлоркой, лекарствами и пережитой болью. Хлопали двери и менялся звук шагов – то сухо топающий, то гулкий, а то вовсе отдающий сталью, как аппарель дирижабля. Наконец меня уложили на кушетку. Помещение вокруг ощущалось маленьким, глухим и… железным?
Не нравится мне тут.
Да мне как‑то тоже.
С лязгом закрылась дверь и отчего‑то вдруг стало легче. Словно тащил непомерный груз и наконец сбросил.
Докторские пальцы снова схватили за руку. Исцеляющая волна.
– Ну вот! Вы видите – гораздо лучше! – довольно воскликнул майор и громко позвал: – Тимофеев!
– Я! – отозвалось из‑за двери.
– Беги к кочегарке. Если кадавры распались – срочно жечь! Да троих помощников возьми.
– А вы, Пал Палыч, не хотите своими глазами освидетельствовать, из чего сии кадавры были составлены? – несколько вкрадчиво спросил второй. Как его?
Сергей, кажись.
– Действительно. Идёмте. Офицер безопасности непременно пожелает знать…
Голоса удалились, оставив меня в крошечном помещении.
Как в гробу.
Да не ссы. Если б хотели нас упечь, не стали бы исцелять. Представь, что это берлога.
Не очень‑то похоже…
Однако последнее исцеление здорово прибавило мне сил, а с другой стороны – словно устранило какое‑то чудовищное напряжение. Так, верно, чувствует себя лук, с которого сняли тетиву. Некоторое время я прислушивался к звукам, но рядом ничего интересного не происходило, и я уснул.
ЗАДУШЕВНЫЙ РАЗГОВОР
В следующий раз разбудил меня Зверь. Почувствовав нечто вроде внутреннего толчка, я понял, к чему нужно прислушиваться. Все обычные звуки госпиталя – они нам были мало интересны, а вот разговор, который начинался в комнате чуть дальше и наискосок по коридору, стоил внимания.
Тыманчу на допрос привели.
Прям‑таки на допрос?
Ну, особист называет это, как полагается, «беседа», но сам понимаешь…
Я всецело положился на звериный слух.
…
– Итак, ваше имя и звание?..
– Тыманча, начальник. Звание понимаю плохо. Другой начальник сказал: будешь шаман‑ефрейтор, так был.
– А отчество? Фамилия?
– Нет фамилия. Просто Тыманча. Начальник в тайга писал, отцу говорил. Я не помню.
– М‑хм. Хорошо, ладно. Расскажите, Тыманча, молодой человек, которого привезли сегодня без памяти и который, по вашему утверждению, управлял… э‑э‑э…
– Лошадками управлял, да. Тот парень.
– Хорошо, пусть лошадками. Этот парень – при нём не было документов. Вы знаете, как его зовут?
– Однако, не знаю. Может, говорили – забыл.
– А с какого момента он появился в вашей роте?
– А он не наш совсем. Он с разведкой пришёл. Разведка с чужой сторона шибко бежала, на наши окопы выскакивала. Ценный офицер, сказали, у них был, это видел. Чужой офицер, форма не наша, значки другой. Разведка командир – кабан. Он своя пушка нам оставил, офицер забрал, из своих людей один человек только взял, к большой начальник ушёл. Остальные остались. Видел их. Барсук‑оборотень там был, ночь ползал, мина ставил, много. Я прикрывал.
– И этот парень с ними был?
– Был, всё время. Хитрый окоп делал, под большой машина спрятанный. Это видел. Ловкий окоп получился.
– А потом, во время атаки?
– Потом не видел. Занят был. Маскировка держал, сколько мог.
– Понятно. Когда вы увидели этого бойца снова?
Некоторое время было тихо, Тыманча, видимо, вспоминал.
– Второй день был. Три атака прошло… Нет, два! Третий подходил. Людей шибко мало стало. Курбулик*… – он запнулся, – мёртвый много. Вокруг смерть стоит – как озеро. Раненый много, – шаман, похоже, волновался и от этого начал сильно путать роды и падежи. – Железный коробка по полю едет, много, как пальцы на руках. У нас пушка нету. Думал – всё, помирать надо.
* Курбулик – покойники (эвенк.)
Особист слушал спокойно, не перебивая. Когда пауза затянулась, напомнил:
– И тогда появился этот боец?
– Появился, – согласился Тыманча. – Я почуял сперва. Услыхал мала‑мала, что кто‑то с духом говорит.
– Это был он? Этот боец?
– Да, – веско сказал Тыманча. – Я не поверил сперва. Он тоже сперва тихо говорил. Потом камлать стал. Я увидел!
– Как вы увидели это?
– Сила над окопом засветилась! – убеждённо сказал Тыманча. – Я до Снегирёва побежал, там наблюдательный пункт на горка. Хотел увидеть – где. Слышу – зовут его ещё: «Разведка! Разведка! Помогай!» Духи зовут.
– И он помог? – уточнил особист.
– Помог опять! Сила загорелась снова, большой столб!
– Вы точно видели, что это был он?
– Видел, да. Я прибежал, где Снегирёв сидит, сверху смотрел.