Страница 42 из 236
Хотел уже спросить кого-нибудь из навстречу попадающихся, и вдруг, гляжу — проносится машина. Что характерно, открытая, поднята на колёсах довольно высоко. Модель я не узнал, но явно приспособлена по бездорожью гонять. Из машины выскочил офицер с запечатанным пакетом, у самого морда серьёзная — сразу видно, не по личному делу прилетел. И по ступенькам вниз — шасть. И землянка — не просто так себе, а укреплённая как следует, настоящий блиндаж.
А рядом, смотрю, и часовой стоит. Ну, точно, тут командиры сидеть должны.
Туда я и направился. И угадал! На табличке, подвешенной на гвоздик у входа аккуратно на немецком, а ниже на русском было выведено: «Русский экспедиционный корпус В/Ч №15». Вот дойчи! Хоть и временное укрытие, а без таблички обойтись не могут.
Только меня немчик-часовой так легко, как того офицера, пропускать не собирался:
— Стой! — он сурово преградил мне путь. — Куда вы есть следовать?
— Есть уже очень хочется, — внезапно вспомнил я папанины рассказы о том, как он в начале их знакомства над дядь Хагеном подшучивал, — поэтому я, понимаешь, и вынужден следовать.
— Я не есть понимайт, — нахмурился немчик. Судя по его взгляду, он перебирал в голове возможные варианты из солдатского разговорника: — По какому вопросу?
Я решил не мучить парня и переключился на немецкий:
— Видишь ли, братец, я с упавшего дирижабля иду.
Немец обрадовался, что со мной можно вести нормальный диалог, но снова нахмурился:
— Почему вы не проследовали в расположение своего отделения?
— Да потому что я не знаю, где оно, это, мать его, отделение! — воскликнул я. — Долетели мы вообще до нужного места или нет? Может, всех по месту службы увезли уже, пока я там воевал, подъёмный кран изображал да сан-бригаде помогал? Вещи еле нашёл, шинели нет! И чего? И куда? Жрать охота…
Часовой от моей эмоциональной тирады не растерялся:
— Я вызову дежурного офицера, он разберётся.
Но тут к блиндажу подлетел уже виденный мной днём грузовичок с пятнистым тентом, из кабины которого выскочил Ермаков:
— О! Аркадий!
— Так точно, ваше благородие! — подтвердил свою сущность я.
— Это ты только сейчас добрался?
— Да не добрался ещё. Рылом не вышел, не пускают.
— Это пустое! Сейчас всё устроим. И удачно ты, друг Аркадий, именно сейчас сюда пришёл. Я ведь уже собирался тебя искать. Наше с тобой выступление так здорово понравилось совместному начальству, что хотят нас в один экипаж на постоянной основе вписать. Через неделю следующая партия машин прибывает, там «Гвидонов» аж три штуки будет. Выбирай любой!
Я развёл руками.
— Вы только не обижайтесь, ваше благородие, но мне, наверное, лучше ногами по земле.
— Это почему же, Аркадий? Ты меня, право, удивляешь. Это же такой карьерный скачок! Подумай! — Видно было что сотник не обижен, а крепко озадачен.
— Так оборотень я. Медведь. На распределительном сразу сказали, чтоб в технари не целился, не отпустят. Мне бы в разведку или ещё куда. По лесам самое оно будет.
— А-а-а-а! — понимающе протянул Ермаков. — А я уж, ко греху, подумал, что обидел тебя чем. А оно вон чего. Но тут ты прав, вашего брата оборотней сильно в разведке ценят.
— Так что прошу извинить, придётся вам искать другого пилота.
— Да теперь-то понятно. Но смотри, наградное я на тебя всё равно подавать собираюсь. Ордена-медали — они лишними не бывают! — поднял вверх палец сотник.
— Вот с этим согласен! — рассмеялся я.
Вы не думайте, не для «спасиб высочайших» я воевать прилетел. Но когда они есть, это ж лучше?