КОМСОМОЛ. Трилогия

12. ЛОСКУТНОЕ

В КОМПАНИИ-ТО ВСЯКО ВЕСЕЛЕЕ!

Южная Моравия, в полях у Славкова-у-Брна

7 января 1948 года, утро

Аркадий

И тут мимо меня проскакал МЛШ «Визель»*. А чуть в стороне — ещё один!

*Ласка (животное, нем.)

Оба отстрелили в сторону «Мюрата» по несколько гранат и закружились вокруг него, словно балерины. Узнаю венскую шагоходную школу! Третьим в поле моего зрения выскочил древний немецкий СБШ* «Вольф**», но несколько изменённой конструкции.

*СБШ – средне-бронированный шагоход.

**Волк (нем.)

На «загривке» его корпуса были установлены более современные, хоть и безмагические ракетные установки. Вольф на секунду замер и рявкнул парой выстрелов. В сторону франка рванулись дымные хвосты ракет, и пришёл ему северный пушной зверёк.

Радиоэфир наполнился лязгающим немецким обменом информацией. Скорые МЛШ разбирались с остатками итальянской пехоты. «Вольф» прижучил огрызающиеся «Рено».

Неужто всё?

Я заглушил двигатель и вытер вспотевший лоб. Жив, что ли?

А «Визели»-то — молодцы, даром что смешные и горбатые!

Вообще, зря мы над этой машинкой смеялись в училище. В условиях магического истощения её малая броня автоматически равнялась малому весу, и даже без рубиновых силовых контуров обычный двенадцатицилиндровый дизель разгонял шагоход до вполне приемлемых шестидесяти километров в час. Хотя, конечно, силуэт у него… Не умели в дизайн дойчи. Поначалу, во всяком случае.

Потом-то — опять же, на их «Пантеры» и «Тигры» посмотреть — хороши! Своеобразная угловатая красота, но всё же.

Мысли перескочили на папанину трофейную «Пантерку», которая уже лет восемь покидает ангар только для исторических парадов. Что поделать — даже самое совершенное оружие устаревает. Хотя дядя Хаген иногда ходит, гладит ладонью её опоры и если, как он думает, никто не слышит, шепчет на дойче — «Погоди, настанет ещё твоё время! Мы им всем нос утрём! Ты только подожди!»

И тут мои размышления совершенно беспардонным образом прервали, заколотив по опоре чем-то железным:

— Эй, на «Гвидоне»! — Что характерно, кричали по-русски. — Жив, что ли? Пусти в теремок!

Наши!

Я нажал кнопку разблокировки люка и опустил шагоход в походное положение. Иначе-то как? Башня десятиметровая стальная, хрен залезешь. В кабину бодро протиснулся незнакомый сотник.

— О! Молодца, казак! В одного управился? — кивнул он на дублирующую панель. — С другой стороны, жить захочешь — не так раскорячишься. Но всё равно — молодца! Бегаешь как?

— На отлично.

— Вот и ладно, я, значицца, за пулемётики сяду.

Ага. Похоже, задачи на сегодня ещё не закончены.

Я снова завёл двигатель, а сотник прыгнул на сиденье стрелка и принялся пристёгивать себя ремнями так споро, что я сразу одну поучительную историю вспомнил.

Рассказывал отец как-то, что его в бытность на Японском фронте чуть по бронестёклам не размазало, про ремни позабыл. Так он с тех пор даже на училищных «клопиках» пристёгивался. И на все подначки только добродушно ухмылялся: «Эх вы, молодёжь, ни разу не грамотная! Рисковать надо только там, где без риску никак. А тут — это просто предосторожность. Лучше перебдеть, чем потом перебздеть!»

Так и тут сотник затянул себя ремнями (кстати, сильно быстрее чем я с ними корячился), оглянулся на меня и спросил:

— Чего стоим, чего ждём?

Я тронул рычаги и начал выводить «Гвидона» из своего укрытия:

— Куда двигаем?

— С той стороны дирижбанделя эвакуация идёт. Франки прочухали, кинули от Славкова до батальона пехоты. И пяток машин с ними. Повезло, что они с этими итальяшками не скоординировались, иначе нахлобучили бы нас. Так что всё ещё не закончено. А немчуре всю боевую славу отдавать — это не по-нашему!

— Машины какие?

— Три «Сервала» да два средних каких-то, я не разобрал, больно древние. Давай за «Вольфом», не разбредаемся. У нас ещё пара бортовых зениток целы, поддержат нас.

Тут только я сообразил, что в небе над нами пусто. То ли самолёты боезапас истратили, то ли на дозаправку полетели.

Я подтянул к себе рацио и сказал по-немецки:

— Говорит «Гвидон»! Экипаж пополнился стрелком. Левый манипулятор исправен, работает тяжёлый и лёгкий пулемёт. «Вольф», следуем за вами.

— По-немецки соображаешь? — с уважением сказал сотник.

— Учился.

— Дело!

— Вас понял, принял! — ответил дойч.

Осталось только следовать его координирующим командам. Так-то командир в «Вольфе» сидел вообще чёткий.

Вывернули мы из-за развалин «Императора Константина» — а навстречу по полю натуральная волна пехоты катится, и пять силуэтов шагоходов по ней разбросано.

— Ахтунг! Мины! — гаркнуло рацио, и поле накрыли миномётные разрывы.

Грамотно так-то! Малокалиберные мины не то, что «Гвидону», они и «Визелю» вдоль брони. А вот пехоте — хана.

— Внимание всем! Райан, Шицке — блокировка движения «Даву». «Гвидон» — постарайтесь не допустить вмешательство «Сервалов».

— На нас «Сервалы», — перевёл сотнику я.

Наше преимущество сейчас было в том, что франки растянуты по фронту, а наши четыре машины собраны в кулак, и командир дойчей собирался этим воспользоваться.

Немцы двинули рысью по прогалинке меж холмами, чтоб раньше времени под выстрелы не подставляться. А я притормозил в сомнении и оглянулся.

— Чего? — спросил сотник.

— Опасаюсь я, что не угонимся мы за дойчами. Да и на открытое пространство в таком состоянии вылезать не резон.

— Сныкаться бы где, — он тоже начал оглядываться через свои приборы. — Да обеспечить тем «Сервалам» сюрпризик.

— Вот и я о чём.

Удобный холмик, поросший какими-то кустами вроде черёмухи, мы увидели одновременно. Правда, ввиду зимы заслон из деревьев — так себе, но лучше всё равно ничего нет. С другой стороны, над полем сплошь висела гарь и пылевая взвесь, играющая нам на руку. Так что я прокрался за тот бугорок на полусогнутых, и мы получили возможность наблюдать за разворачивающейся картиной, оставаясь пока незамеченными.

Вот немцы завершили свой манёвр, и «Визели» бросились вперёд.

СЛАЖЕННО!

— Дойчи-то, ты смотри, ловкачи! — заценил сотник. — Мелкие, глянь, отвлекают и боем связывают, а «Волк» сейчас подгадает момент да чего потяжелее ему впендюрит!