Страница 30 из 236
Шагоходов было действительно до фига. Это ж только на словах всё быстро, а на деле — работать не переработать. Матвеич говорил, что в связи с новыми потребностями техников старой школы острейшая нехватка. Приглашают льготным порядком на контракты совсем немолодых уж дядек, давно пенсию выслуживших (вот как он), да по состоянию здоровья не все могут.
— А курсы навроде твоих недавно только открыли, да ещё закавыка — парни в основном там повыучились молодые, им до призыва год ещё, а то и два. Вот щас вопрос встал, чтоб в техники снова разрешили набирать хотя б с семнадцати, в бой-то им идти не придётся. Но пока суд да дело… Вот и тянут нашего брата в разные стороны, там надо, сям надо — хоть разорвись. Так что мне с тобой оченно повезло. Ни за что б я один эту прорву подготовить не успел.
Вот так и вышло, что никаких более занятий и политинформаций я не видел, а стоянки и в Новосибирске, и в Омске, и даже в Воронеже благополучно профукал. А была ведь мысль письмецо домой черкануть. Забегался, не успел, теперь что уж… надеясь, что, может быть, как-то смогу с места прибытия через полевую почту переслать, не афишируя место отправления, я написал-таки письмо, адресуясь в основном маме и бабушке. Отец и дед и так меня поймут, а вот женщины… В казарме оставлять не стал, мало ли кто в тумбочку заглянет, сложил в курсантское удостоверение, которое так и держал в планшетке, а планшетку в сидор запихал. Сидор я так и оставлял у Матвеича в каптёрке, опасаясь внезапных проверок личных вещей в моё отсутствие. Такое вот яйцо в утке, утка в зайце, а заяц в хрустальном гробу на дереве…
Следующие три дня слились для меня в монотонную и довольно грязную работу. Отличалось только утро седьмого января — общей Рождественской литургией, которую провели прямо в столовой (надо полагать, потому что это было самое большое после грузовых трюмов помещение, и то туда весь состав пассажиров набился плотненько, пусть не совсем как селёдки в бочку, но близко).
Но и этот день не стал для нас с Матвеичем выходным — скоро уже прибытие, а у нас ещё тяж и три средних с консервы не сняты. Так что сразу после службы побежал я в трюм кабанчиком и с разбегу в потроха «Гвидона» бросился. А ну как не успеем?
Именно поэтому сигнал «Тревога!» и мигающие повсюду красные огни я вначале тупо проигнорировал. Какие тут тревоги, когда я ТБШ диагностику заканчиваю! Так и ковырялся бы, если бы Матвеич не долбанул по опоре ключом, вызвав гулкий металлический гул:
— Аркадий, тревога, аль не слышишь⁈
Я осознал происходящее, но не успел ответить, шаги Матвеича затопали, удаляясь.
В этот миг равномерный вой сменился резкими перемежающимися сигналами. Согласно сетке универсального звукового кода, значит, защитные щиты просели до нуля! Как так⁈
Не давая моим мыслям устаканиться, частота отрывистых звуков возросла втрое. Магические контуры отключились! Да мать твою за ногу, неужто по ошибке в безмагическую зону зашли⁈ Или прямо в эту минуту магия в нашем секторе пропала? Как специально!
— Внимание! — заорали под потолком трюма громкоговорители. — Воздушная тревога! Внимание! Воздушная тревога!