КОМСОМОЛ. Трилогия

Глава 11 ХЛОПОТНАЯ НОЧЬ

ЛЕСОПИЛКА, ПРИБЫТИЕ ВТОРОЕ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера – лесопилка Бауэра

16 января 1948 года, ночь

Аркадий

Признаться, всем нам не хотелось напороться на какой‑нибудь отряд цивилизаторов, поэтому катили кругалями, глухими просёлками, больше смахивающими на тропы – благо этому ползуну было практически всё равно, где ехать. Просто долго выходило. Пришлось из Клостервальда объехать по дуге Хёрерсдорф, потом краем‑краем Ладер‑Бруннер‑Вальда выехать к лесной дорожке на Кюбрунвальд. Вот же мудрёные названия. Звучит, как будто мы целых три вальда (сиречь леса) проехали. А на деле там того вальда – с гулькин х… хм… нос.

Вот бы этих бравых дойчей в наши леса. Там (даже на таком броневике полугусеничном) встрять по самые помидоры – просто на раз‑два. Даже зимой. А учитывая, что у этого бронированного недоразумения ещё и крыши нет – так зимой у нас особенно. Чисто чтоб прямо за рулём дуба врезать.

Но по европейским меркам – ещё ничего.

Пока ехали, от нечего делать разговаривали, и тут я, к удивлению своему, понял, что отец Бенедикт разговаривает с Агнессой как старые знакомцы.

– Странно, – высказался я, – я думал, хутор Лизелотты относится к приходу Хёрерсдорфа. Неужели вы ходили так далеко, в Зибенхиртен?

– А мы знакомы вовсе не по приходу, – улыбнулась Агнесса.

– Да, герр Аркадий, я давно знаком с фрау Агнессой, ещё с Мюнхена. Видите ли, иногда я, как приглашенный преподаватель, читаю курс лекций в Мюнхене. Так, по старой памяти. И фрау Агнесса училась там, ещё до замужества. И весьма неплохо. Только не окончила. Кстати, почему, Агнесса?

– У нашей семьи закончились деньги, – развела она руками. – Причина, как вы видите, банальна.

– И это прискорбно. Поскольку магический потенциал как мага‑лекаря у вас достаточно велик. И это совершенно не комплимент, а скорее сожаление о упущенных для страны возможностях.

– О, вы тоже целитель? – обрадовался я.

Если Агнесса хоть немного способна лечить, тем легче мне будет расстаться с вредной пани Софией.

– Я далеко не такой блестящий лекарь, как госпожа Морачевская, – словно услышав мои мысли, испугалась Агнесса.

– Зато она проходила подготовку медсестёр, – возразил прислушивающийся к нашему разговору Тобиас, – и может оказывать медицинскую помощь, когда магического фона нет вообще.

– Это безусловно ценно! – согласились мы с отцом Бенедиктом.

В условиях наведённых безмагических бурь простые навыки приобретали особую значимость. А с учётом того, что проявлялись эти бури в том числе в изрядно отдалённых от городов и деревень местах, было у меня подозрение, что помимо стационарных будок существовали и какие‑то передвижные… подстанции, что ли, или как уж назвать эти агрегаты – что‑то же глушило нас в тех окопах, где мы с разведкой сидели.

В общем, потихоньку за разговорами добрались мы до места.

Лесопилка носила следы деятельного благоустройства. Нет, скорее – подготовки ко всяким неожиданностям.

Перед пушечным броневиком выложили бруствер из брёвен. Одна только башня осталась торчать. Вообще молодцы дойчи. Невзирая на почти безвыходное положение и отдающее сумасшествием обещание эвакуации (ну действительно – дирижабль! сюда! за ними? бред же!) они к обороне лесопилки подошли со свойственной этому народу обстоятельностью.

Я ещё раз оглянулся. С северо‑запада нас прикрывала гора, поросшая лесом. Значит, оттуда никакой техники ожидать не приходится. А вот с северо‑востока, вдоль по железной дороге…

Нас встретил один из участников Бауэровской группы – тот невысокий, который радовался, что я русский и рассказывал остальным про русских оборотней.

– Доброй ночи, господа, святой отец! Герр Ландграф! Как здорово, что вы вернулись! А то некоторые начали уже сомневаться.

– Опять? – как же меня это нервировало. – Кто‑то конкретный воду мутит? Может, ему голову откусить? – Я спрыгнул на землю. – Шучу, не пугайтесь так.

– Есть тут несколько склочных типов, – согласился он. – Рихард с парнями пошёл утихомирить их. Они расположились вон там, в железнодорожном тупике, в последнем вагоне.

– А остальные? Сколько всего людей? Как их разместили? Простите, я не запомнил вашего имени.

– Аккерман, ваше сиятельство, – слегка поклонился он, приподнимая шляпу. – Всего получилось семьдесят шесть женщин, двести четырнадцать детей и восемьдесят пять мужчин.

Охренеть как много. Сможет ли борт забрать всех?

– Женщин и детей постарались разместить в помещениях, где можно растопить печки. Очень тесно, очень. Все мужчины и часть их семей ушли спасть в поезд, там есть нары, а в вагонах охраны – печки, туда тоже поселили в основном женщин с детьми.

– Мы привезли немного еды.

– Это очень кстати! Некоторые не ели уже по два‑три дня.

– Тогда много сразу нельзя! – на правах медички вмешалась Агнесса. – Здесь есть что‑то вроде столовой?

– Вот она, прямо напротив. Там открыто, мы грели воду, чтоб у людей был хотя бы кипяток.

– Помогите лучше выгрузить продукты. И нужно организовать очередь. Вряд ли здесь много посуды.

– Вы правы. Количество мисок и приборов, действительно, рассчитано только на рабочую бригаду.

– Я могу посмотреть? – она оглянулась на меня, словно спрашивая разрешения.

– Да, герр Аккерман, возьмите на себя организацию кормёжки, – для большей увесистости своих слов я снял из кузова и вручил ему ящик тушёнки.

– Конечно, герр ландграф! Идёмте, фрау…

– Агнесса! – чинно кивнула она.

– Тобиас, Отто, присмотрите здесь за порядком, – велел я. – Коля, остаёшься с ними связным. А я пойду Бауэра найду.

– А я, если вы не возражаете, герр ландграф, осмотрю состояние этих страдальцев, – мягко, но решительно заявил отец Бенедикт.

– Хорошо.

В конце концов, для этого он сюда и приехал.

СКАНДАЛИСТЫ

Пройдя чуть в направлении, заданном рельсами, я понял, что уже не ошибусь. Бауэра легко можно было бы найти и безо всяких рельс. По крикам.

В этот раз с ним была все остальные члены его боевой группы, и это меня радовало.

А вот не радовало то, что, похоже, во временном лагере беженцев назревал раскол, который Бауэр безуспешно пытался нейтрализовать. Он стоял в группе спасённых и громко вещал: