Страница 158 из 236
На склоне, где стоял автобус, было тихо и до сих пор изрядно, как бы это сказать… Попахивало, в общем. Подождать ещё неделю‑две, чтоб самая вонь повыветрилась, да посмотреть в брошенных сумках контрабандистов – наверняка ведь поддельные документы есть? Сразу я не в той кондиции был, чтобы про такое сообразить. Главное, чтоб никто раньше меня не насмелился. Пока в автобус не лазили – это даже видно было, не говоря об отсутствии запахов. Что характерно, даже следов особо не натоптали – видать, некому просто. Вон там кто‑то подошёл к обрезу леса, постоял, а ближе подходить не рискнул.
Может, оставить какой‑нибудь сюрприз, чтоб и не рисковали?
А что? Вон какой сидит хороший бесхозный скелет. А автобус, да и место вокруг него, сиреневой дымкой окутано. Прозрачной, так мне высокая концентрация и не нужна. Что если применить простейшую привязку по принципу, к примеру, тех же уличных фонарей, которые за день собирают рассеянную энергию, а с наступлением сумерек трансформируют её в освещение? Только фонари, понятное дело, на классической мане работают, а мы возьмём сирень. А привяжем несложный алгоритм движения. Единственное, укрепить скелет надо, а то скоро он по отдельным костям развалится.
В общем, совершив ряд не особо сложных магических манипуляций, я остался страшно доволен результатами своего труда. Теперь время от времени скелет начинал дёргать руль, головой крутить или шевелить нижней челюстью.
Отлично получилось!
Жаль, заценить некому. Были бы здесь мальчишки…
Я скрипнул зубами, вспомнив, какую участь администрация Коалиции приготовила местным подросткам. И какую, ещё более жуткую – детям…
Ладно, хватит дурака валять. Посмотреть же хотел, как дело восточнее обстоит – вот и погнали!
* * *
Я бежал и в который раз удивлялся. Поразительная земля! Леса почти нет, а все поля как складки на коже у тети Лизиной собаки. Словно кто огромными граблями прошёлся – ни одного ровного места. И ещё эти узенькие аллейки‑лесополосы с явно специально посаженными деревьями. И ладно бы плодовые какие, так нет – просто деревья. Клёны, тополя. Зачем сажают? Если это снегозадержание, так нету снега‑то, чего задерживать? Надо будет у Мюллера спросить поинтересоваться.
По пути пришлось обходить несколько деревень. Был даже пару раз облаян местными собаками, но уважительно, только из‑за заборов. В поле ко мне ни одна блохастая не вышла.
Боятся.
Ещё бы.
Больше всего меня тревожила эта странная безлюдность. Понятно, что война и всё такое – но поля‑то кто обрабатывать потом будет? Или макаронники надеются к весне свою безземельную бедноту нагнать? Не знаю. Надо кого из командного состава цивилизаторского поспрошать.
Одни вопросы кругом.
А потом у одной деревушки увидел знакомые машинки.
СНОВА ПОЛОСАТЫЕ
Южная Моравия, неизвестная деревенька
15 января 1948 года, вскоре после полуночи
Аркадий
Ты глянь, сто́ит только о гадости какой подумать – и вот она, нарисовалась, не сотрёшь! Да ещё целый торнадо сирени, закручивающийся от церквушки. Опоздал! Опоздал, япону мать твою итить!
Тогда хоть отомстим! Нахрапом только не ломись, ты ж один‑таки.
Это я пока один. Да и они – уже не отряд. Сделав своё гнусное дело, солдатня разбрелась по деревне. Грабить, а как же. Теперь‑то, по их мнению, всё вокруг ничейное получается…
Зубы, зубы синие спрячь…
Это верно. Не сиять сигнальным фонарём. И быстро, пока начальних их не чухнулся!
Не рассуждая об особой тактике, я перескочил через низенький заборчик ближнего двора, где, как подсказывал мне нюх, орудовали двое. Метнулся через огород к сарайкам. Скрал вражин по одному. Первого у тех же сараек встретил, когда он (довольный, с‑с‑сука!) с двумя курицами на улицу выходил. Так и умер, тварь, как те курицы – со свёрнутой шеей. А нехрен!
Его напарник так звенел ложками в доме, что за его спиной не то что полуоборотившийся я пройти мог, там и взвод бы промаршировал! Опять же, увлечение чужим столовым серебром до добра не доводит. Это я вам авторитетно заявляю. Вызывает внезапные сквозные отверстия в организме.
Поднял обоих кадаврами и с приказом «Убить всех, кто в полосатой форме!» отправил на зачистку. Маловато, но на первое время сойдёт. Тем более, что я столько в них сирени вбухал – задолбаетесь упокаивать! Ну и сам следом пошёл.
Самое поганое, что эти мародёры уже половину деревни обошли. И скидывали всё, что награбили, ящиками и кулями в поджидающую технику. Два обычных грузовичка уже были набиты под завязку, и погрузка шла в гусеничный ползун с тяжёлым пулемётом на кабине. Это как‑то уж совсем дико – таким образом тяжёлую технику использовать, но, похоже, начальник этого отряда был настроен выскоблить деревню до донышка.
Смотри‑ка, на поток дело поставлено! – со злостью сказал Зверь.
Смотрю, – с неменьшей злостью в ответ подумал я. – И куда это добро потом? Надо бы поинтересоваться. Не с целью личного обогащения, а так, наведаться с инспекцией. Узнать: кто там такой хозяйственный, и умеет ли он выбитые зубы сломанными пальцами собирать?
А пока мои войска достаточно быстро прибавлялись – в следующем доме двое, потом ещё один на улице у того самого ползуна, куль с барахлом забрасывал. Дальше первая пара заскочила в следующий дом и выволокла оттуда истошно орущего толстого «полосатика», а новая тройка за ноги вытянула из высокой кабины ползуна водителя и, я даже слова сказать не успел, разорвали его втроём на куски. Буквально на три части!
Неаккуратно получилось… Чего мне с этими обрывками делать?.. Поднять можно – навроде тех «лошадей», из лоскутов плоти собранных, которых я в полуобморочном состоянии для госпиталя под Архлебовым смастерил – да неаккуратно будет. И неэкономно. Как эти «лошади» из меня энергию тянули – чуть до состояния мумии не дошёл…
Охренеть у тебя мысли, Аркаша!
А чего? Нормальные мысли. Поди, у некромантов тоже своё понятие о тактике есть. Так что затраты, несоразмерные эффективности, мы отметаем.
То есть, этого из клочков поднимать не будем?
Невыгодно.
Так бы сразу и сказал.