КОМСОМОЛ. Трилогия

Я вынырнул, вызвав облегчённый вздох у сопровождающей парочки, фыркнул, вдохнул побольше воздуха и нырнул снова, стараясь и в обычном плане смотреть, и в тонком слегка подглядывать. Сколько раз Айко говорила о следе ауры. Правда, людям, вроде бы, старый след недоступен, только лисам. А некромантам? Может, что‑то вроде следа смерти? Хотя старые наверняка рассеиваются, иначе за сотни и тысячи лет в эфирном поле столько бы всего накопилось, что и взглянуть невозможно, калейдоскоп сплошной и метлесение.

А мы наблюдаем довольно спокойный фон…

Стоило мне только это подумать – как тотчас что‑то блеснуло. Таким светящимся‑жёлтым. И даже как будто лимонным? И не на большой глубине, как я предполагал, а на весьма умеренной, прямо перед впадением в запруду. Там безымянный (по крайней мере, для меня) ручей делал крутой изгиб, буруном перетекая зазеленелый валун. И вот под этим буруном, прямо за камнем, на глубине всего‑то метров двух и лежали вытертые набело кости. И именно они светились жёлтым.

Я вынырнул, испытывая попутное небывалое облегчение от того, что воду для еды выше по течению набирал.

– Сюда идите! – помощники аж вприпрыжку прибежали ко мне. Вот, опять же, удивительный факт. Почему призрак бегает? Совсем по‑простому – ногами. Он же, вроде как, летать может. По крайней мере, сквозь стены, полы и крышу он проходит спокойно. А на улице летать религия не позволяет?

– Тобиас! Мешок держи. Да раскрой пошире!

Я принялся нырять и вытаскивать кости.

Примерно в середине процесса меня вдруг осенила неприятная мысль: а что если это не его, не Мюллеровские останки? Как быть? Опять искать? Допустим, искать я был готов. Тем более, что обещался же… Но было бы проще, если б кости были его. Впрочем, проснётся – спросим. Должен же он себя узнать? Или нет? Особые приметы какие‑нибудь…

– Это что? – спросил Тобиас при очередном моём выныривании, с опаской заглядывая в мешок.

– Дедушка это твой. Прадедушка, – поправился я. – Когда помер, думаешь почему он взбрыкивать начал? Не нашли тело‑то. Теперь похороним честь по чести, и всё будет хорошо.

– Серьёзно? – усомнился он.

– Сто пудов! – с максимальной уверенностью ответил я. Подумав про себя: только сначала они со священником этим малахольным со мной разберутся.

Или не разберутся, – мелькнула досадная мыслишка. Такой вариант тоже со счетов сбрасывать нельзя. Они, допустим, деды умные и обсуждать мою проблему, как показывает практика, готовы до изумления. Будет ли в этом прок?

Впрочем, вреда от диспутов тоже пока нет. Лишь бы кашу не варили. А у меня и без их помощи вроде как начала жизнь налаживаться. И в магии прирост, и умения полезные появились. Надо только систематизировать всё это новоприобретённое.

Пока нырял, заметил занимательное. Меж рёбрами‑то у покойника ножик торчит. Вот он и светится лимонным! Остальные кости – так, бледненько в тонком плане. А нож прямо как фонарь! По ходу, тут у нас артефакт непонятной природы. Опять же – а можно его в руки‑то без защитного снаряжения?

Я ненадолго замер перед костями. Я ж, считай, уже собрал всё – только эта грудина и осталась. Лежит, водоросли сквозь неё колышутся. Так. Чего‑то мне трогать ножик этот вообще не хочется.

Вынырнул.

– Николай, на мельнице есть какой багор или крюк?

– Зачем?

– За надом! Бери Тобиаса в помощники и давай‑давай. Я тут вообще‑то в ледяной водичке купаюсь.

То, что мне в кои‑то веки было комфортно, я озвучивать не стал. Не сглазить бы.

Пока ждал, от избытка чуйств даже кружочек по запруде дал. Ох, хорошо!

Вскоре Тобиас притащил странный крюк. Что‑то по первому впечатлению поварское.

Уточнять я не стал, ухватил железяку и нырнул. Подцепил грудную клетку и… не знаю уж, за счёт чего она держалась – на иле, эманациях от подозрительного ножа или просто на честном слове, но теперь все косточки были по отдельности, а нож (изрядных таких размеров, надо сказать) так и светился, воткнувшись в один из позвонков. Вот это конфуз.

Я подплыл к Тобиасу с Николаем, кинул на берег крюк.

– Другое что‑то надо. Щипцы, что ли.

– Прадедушка, вроде, не кузнечил никогда, – усомнился Тобиас.

– Неважно. Можно для стирки, деревянные такие. Или с кухни что‑нибудь.

– Айн момент, поищем! – Коля уже устремился в дом.

– Но лучше бы железные! – крикнул я ему вслед. Всё‑таки железо экранирует. – И корзинку какую‑нибудь! Побольше! С крышкой!

Щипцы нашлись. Небольшие, но достаточные. И корзинка, которая сперва никак не хотела тонуть, выворачивалась из лап и изображала из себя поплавок. Пришлось камней в неё накидать для увеличения потопляемости. Зато потом я сразу поскидал в неё всё, чтоб туда‑сюда не челночить. Сверху уложил нож с позвонком. Всплыв, убедился, что и на суше он продолжает светиться подозрительным лимонным светом.

– Вот из‑за этой дряни и кончился твой прадедушка, – сказал я Тобиасу. – А то, что он в воду упал, так это уже следствие.

– Надо ж, какой странный…

– Но‑но! Ты руки‑то к нему не тяни! Вполне может, проклятый ножик. Пусть дед с отцом Бенедиктом посмотрит сперва.

– Тоже правильно, – задумчиво произнёс Коля. И что характерно, тоже от костей с ножом отодвинулся.

Я выскочил из воды на берег. Кости из мешка вытряхнул в корзину, чтоб всё в одном месте было.

– Тобиас, тащи. Хорошо, ручки у неё удобные, можно нести и не бояться, что к содержимому прикоснёшься. А теперь – па‑а‑апрашу всех проследовать в дом!

– А почему? – удивился Тобиас.

– Ну, можешь тут стоять, если хочешь холодный душ. Отряхиваться буду. Мне‑то всё равно, а тебе неприятно, поди, будет.

Ладно, отряхнулся, конечно, когда они с Колей отошли подальше. Ой – хорошо! Надо чаще купаться.

ВОССОЕДИНЕНИЕ СЕМЕЙСТВА

А в мельнице уже никто и не спит!

Я зашёл последним и увидел презабавную картину. Посреди главной комнаты столбом стоит праправнук с корзиной, а вокруг него мельник круги нарезает. Щёки надутые, глаза выпученные, но молчит!

Потом меня увидел, аж навстречу кинулся:

– Это что за сеанс самодеятельности? Кто теб… вам разрешил?

– Первое. Никто. Я сам свой собственный. И приказы сам себе отдаю. Второе. А «спасибо» нет желания сказать? Так, в качестве редкого разнообразия?

– Это ещё за что? – сварливо осведомился Мюллер.

– А хотя бы за то, что я спас твоих правнуков. И жену одного из них заодно.

– Тебя никто не заставлял! – запальчиво выкрикнул он.