Страница 129 из 236
Встав рядом, мы вдоволь полюбовались на полупрозрачного мельника, развалившегося в низком кресле и выдающего мощные рулады храпа. На этом фоне тоненьки присвист отца Бенедикта, лежащего рядом на лавке и укутанного в шерстяную сутану, просто терялся.
– М‑да. Воссоединение родственников откладывается. – Я обернулся к Тобиасу, застрявшему в проёме, и помахал рукой у него перед лицом: – Э‑эй!
А с другой стороны, вы себя на его место поставьте. Не каждый день, поди, доводится увидеть призрак собственного скандального прадедушки. Или скандальный призрак прадедушки?
Может и к лучшему, что он спал. Мюллер, в смысле. Так, глядишь, Тобиас потихоньку свыкнется с мыслью о приемлемости происходящего.
Это я ему ещё не стал про кошку говорить. По‑моему, для начала и так достаточно информации.
– Ну как тебе натюрморт?
– Натюрморт – это когда фрукты и овощи на картине, еда всякая, – на автомате поправил меня Тобиас.
– Да ну? Тогда пейзаж, – продолжил валять дурака я.
– А пейзаж это…
– А пейзажем мы с тобой сейчас заниматься будем. Деятельно. Николай, тут мешки целые, не сгнившие найдутся?
– Это ж мельница, найдутся, как не найтись‑то?
– Показывай!
– А я и сам теперь могу! – похвастался сапёр и нырнул куда‑то вниз.
Правда зашёл через дверь, заставив Тобиаса испуганно отпрыгнуть. Потому что Колю он, понятное дело, не видел. А вот трясущийся плывущий по воздуху мешок был вполне материальным.
И даром что мешок был пустой, по сосредоточенному и напряжённому виду Николая было ясно, что ноша давалась ему великим трудом. Незачем мучить человека, да? Я подхватил мешок:
– Молодец какой! Растёшь над собой!
– Это ж надо, словно полный муки на вытянутых руках тащил! Мельник говорил, что тренироваться надо, вроде как дальше проще будет.
– Праильно! Тренировка – она всегда способствует.
– А зачем мешок? – осторожно спросил Тобиас.
– Останки твоего прадедушки искать, – как само собой разумеющееся, сказал я. – Пошли на улицу. И это… Ты привыкай понемногу. Тут такой дурдом кажный Божий день.
– Подтверждаю! – солидно добавил Николай, заставив Тобиаса шарахнуться в сторону. – И даже более того, кажный день дурдом новый.
Мне, конечно, было немного смешно. Но такой цели, чтобы, проснувшись, герр Мюллер увидел доведённого до нервного припадка правнука, у меня тоже не было.
– Так, Коля! Ты вот что. Раз ты научился всякое носить, даю тебе задание. Иди‑ка найди какую‑нибудь нитку или бумажку и всё время её носи. Чтоб Тобиас мог видеть, де ты есть.
Коля страшно задумался.
– А ленточка подойдёт? Я там наверху ленту видел.
– Пойдёт! Ещё даже лучше. Если руки устанут, можешь на шею повесить. Давай за лентой, а мы к запруде.
Мы с Тобиасом пошли на запруду. Вскоре появился Николай с красной лентой, перетягивающей голову, словно повязка у японских самураев.
– Как? Ничего? – спросил Коля ещё издалека. – Я подумал, что так удобней будет, понимаешь. Руки свободны.
– А он что – карлик? – тихо пробормотал Тобиас, который видел только эту ленточку.
– Да нет. Так‑то он примерно как ты. Просто голова у него оторвана, он её в руках носит.
– Кх‑х… – только и ответил Тобиас, а я бодро объявил:
– Ну что, господа, я ныряю!