Страница 119 из 236
Как отец наверх зыркнул – я думал решётку взглядом прожжёт. Спасибо, дядя Серго хохотать начал, а за ним и все остальные. Это дало нам возможность незаметно улизнуть. Как потом сказал мой не по годам рассудительный братец Ванька – отступить, сохранив достоинство…
А негров тех (из зоопарка) в Карлуке поселили. Как родня ржала, вы бы слышали! Да и не только родня, вся деревня, а может, даже весь Иркутск. Судьба, говорят, у отца такая – разных странных и разнообразных людей к нам в Сибирь привозить. Разнообразие повышать, ага.
Так я не об этом. Я про голландских чиновников и дипломатов. Те тоже упирали на превосходство белой расы над всеми прочими. Пытались отца сотоварищи увещевать.
Но, с другой стороны, смотреть как дядя Петя ласково и вежливо всеми ими пол в главной каюте вытирает – это было приятно!
Он им живо пояснил, где в их умопостроениях дыры и нестыковочки. И прошёлся по интеллектуальному наполнению подобных теорий. Со всей дипломатической интеллигентностью!
Как эти голландцы кривились! Полнейший восторг! Кушайте, как говорицца, не обляпайтесь.
А я с тех пор у дядь Пети старался учиться. Умеют же некоторые!
* * *
Мы тогда, улетая, чувствовали себя победителями. Как же, всех отбрили и умыли!
И вот теперь я снова слышу подобные речи. Ещё одно «бремя белого человека».
Только теперь людьми третьего сорта, подлежащими зачистке ради освобождения территории, признаны в том числе славяне. А значит – я, семья моя, родня, друзья и соседи… А другие – все, кто не входит в коалицию европейской цивилизации, но с примесью чистой крови – в серой зоне. Навроде скота. Который годен только чтоб на хозяина работать.
Или на еду, – вдруг мрачно сказал Зверь.
Эта новая мысль словно льдом по позвоночнику прокатилась.
На еду?.. Для чего им дети?.. Что это за лаборатория?.. Что за образцы?..
Так – успокоиться! А то выдам себя, правильно сапёр и мельник говорили.
ПО ВЕРХАМ
Пока эти мысли бешено скакали в моей голове, толстяк скрылся за тяжело лязгнувшей дверью, а худой англ с лошадиной мордой забрался в один из ползунов. Охрана загрузилась в будки грузовиков, и колонна двинулась по улице.
Прямо мимо меня!
Первым тяжело протопал франкский «Даву» – туман поднялся настолько, что по опорам и нижней части кабин я узнал эти шагоходы. Потом, оглушая моторами мои бедные уши, прогремели три ползуна, ещё один «Даву» и за ним уж грузовики с пехотой. Гусеницы и колёса разбрасывали по сторонам комья снега, так что в итоге я стал присыпан снежной крошкой и немного – гарью от моторов.
И никто не обратил внимания на наметённый под ёлочками «сугроб». Или под тисами. Всё равно. В лабораторию как попасть? Желательно бы без лишней нервотрёпки. Вот это вопрос, всем вопросам вопрос.
Я лежал неподвижно, слушая звук удаляющихся моторов и пялясь на туман, постепенно снова превращающийся в облака.
Крыши тут хорошие , – сказал вдруг Зверь, который смотрел вместе со мной.
В смысле?
Не тупи! Это родня твоя по крышам не сможет, здоровенные они. Провалятся и дом разнесут. А мы – маленькие. Спокойно пройдём. Смотри…
Я бросил бесплодное разглядывание тумана и переключился на крыши. А и правда. Тут, в центре городка, домики просто жались друг к другу. И даже нужный мне дом отстоял он соседнего едва на полтора метра. Спокойно можно перепрыгнуть! Главное – на черепице не поскользнуться.
Не поскользнусь!
Хорошо. План есть, а там бой покажет, как деда говорит.
Где‑то вдалеке послышались звуки оживающей деревни. Уж не этого ли отряда местные боялись? Значит, скоро на улицах и народ появится?
Я огляделся. Валить с улицы надо. И желательно на ту сторону, где нужный нам дом. Белый медведь – это вам не волшебная фея, чтоб десяток метров перелететь. Я и в пяти‑то сомневаюсь…
Кстати, а изобразим‑ка внезапный порыв ветра! Дельная мысль?
Посреди дороги закрутился снежный смерч, под прикрытием которого я перекатился к противоположной обочине и текучим движением перекинул свою тушку через невысокий каменный заборчик. Живём!
Я пустил смерч вниз по улице и быстро огляделся. Дома в этой части деревни стояли по местным меркам высокие – двухэтажные. И стояли тоже не идеально, а как вывезет.
Во дворик, в котором я оказался, выходило аж три двери. Так‑то я мог любую выдавить, но лишний шум нам нужен? Нет! Значит – аккуратно.
Подёргал первую – заперто. Вторая тоже. А вот третья оказалась просто прикрыта, и что самое приятное – за ней была лестница, уходившая куда‑то вверх. На чердак? На мансарду? Мне всё едино. Поднялся. Хорошо строят, даже ступени совсем не скрипят. О чём я вообще думаю?
На верху лестницы обнаружилась небольшая площадка, дверь и здоровенный амбарный замок. Что, кончилась твоя удача, Аркадий?
Ломать будем – всех собак переполошим.
Да уж. И не только собак…
Ан нет! Я тронул замок – а он возьми и распахнись! Светит нам безумное солнце удачи! Не закрыт оказался. Так – для виду висел. Ну а что, поднимаешься ты, а тут такой железный страж! По‑любому, пробовать его не станешь. А у стража‑то зубов от старости нету. Так нам это же и хорошо! Я открыл дверь – таки чердак. Отлич‑чно! И ещё лучше, что крыша двускатная, а «скворечник» для чердачного окна выходит во внутренний двор. Иначе хорош бы я был, на виду всей улицы корячиться.
Аккуратно распахнул створки окна, вылез. Попробовал сапогом крышу. Пробормотал под нос:
– Скользко, ядрёна колупайка.
Сапоги скинь.
Зачем?
Когти выпустим маленько и спокойно пройдём. Думаю, не сильнее скользить будет, чем на мокрых камнях Железногорска. Главное не провалиться.
Это да, не поспоришь. – Я присел и стянул сапоги. – Ну и куда их теперь?
Да ладно. Уходить будем по любому в шкуре – и зачем тогда сапоги?
А потом?
Какие же вы люди к жизни не приспособленные!
Сам такой!
Внутренний мишка усмехнулся. Он вообще в последнее время стал более живым, что ли. И более э‑э‑э… довольным жизнью?
Однако, сколь не препирайся, а иного выхода не предвидится. Я снял сапоги, подвернул штаны повыше колен, преобразовал ноги и спокойно, лишь чуть поскрипывая, пошёл по скату крыши в сторону другого дома.
Осторожно выглянул, посмотрел вниз. М‑да. Высоковато. Ну, где наша не пропадала! Прыгнул.