Страница 118 из 236
Глава 14 КТО ТУТ ПРАВО ИМЕЕТ?
РАЗМЫШЛЕНИЯ О ПРЕВОСХОДСТВАХ
Нижняя Австрия, городок Хёрерсдорф, всё тот же двор
13 января 1948 года. Около десяти часов утра
Аркадий
Во‑первых, по выглядывающим из‑за бахромы тумана гусеницам я опознал три броневика‑ползуна. Не вполне понятно было, установлены ли на них пушки – или просто пулемёты? Модели мне неизвестные, а выше ничего пока не разглядеть. В любом случае, соседство неприятное.
Во‑вторых, по доносящимся с разных сторон площади разговорам, гулко отдающимся в замкнутых пространствах, идентифицировал три грузовика с установленными в кузовы будками.
И наконец, с неприятным осознанием допёр, что тёмные вертикальные тени чуть в отдалении – это не деревья, а опоры шагоходов! Кажется, средних. Аж двух, это точно. Модели в молочном тумане рассмотреть возможным не представлялось.
Выходит, имеем площадку, набитую до отказа техникой и на всякий случай ещё людьми. Так‑так. Это что они тут охраняют? Или кого? Неужто ту лабораторию? Что‑то верится с трудом…
Я уж хотел по‑тихой свалить куда‑нибудь в более укромное место, но тут – то ли солнце наконец забралось на нужную высоту, то ли ещё что – туман начал активно подниматься, а из грузовиков высыпали солдаты и заняли позиции для охраны. Как иронически говорит дядя Петя Витгенштейн, «случай прикинуться честным человеком катастрофически упущен».
Я замер незаметным сугробиком, а солдатики так яростно ощетинивались во все стороны своим оружием, что мне стало немного не по себе. Да чё началось‑то, ядрёна колупайка? Королева англов явилась? Хорошо, я чуток этими куцыми ёлочками прикрыт, хоть какая‑то маскировка.
И тут появились два новых действующих лица, ради которых, несомненно, всё и затевалось. Весьма колоритные, надо сказать. Низенький, толстенький господин в очочках и высокий, худой, как жердь, тип с недовольным лошадиным лицом, с моноклем. И что характерно, толстяк в итальянской форме, а худой – в англской.
Они вышли на крыльцо трёхэтажного кирпичного здания на противоположной стороне улицы (самого высокого в ряду и вообще в этой деревне), негромко продолжая свой разговор. Вот где без мишкиного слуха я бы вообще ничего не услышал! Да там, наверное, и солдаты из оцепления практически ничего разобрать не могли.
Цени!
Конечно!
– Вы можете передать своему руководству заверения в моей всецелой преданности делу и абсолютной лояльности англской короне, – важно кивнул толстяк и передал худому кожаный чемодан: – Здесь все последние образцы.
– Почему так мало?
– В последнее время расходные материалы резко упали в качестве, мы пытались компенсировать это количеством, но увы…
– Я распоряжусь об увеличении поставок. Но и вы, в свою очередь, постарайтесь…
– Моя лаборатория выдаёт товар только высшего качества! – повысил голос толстяк. – И я не намерен снижать планку!
Интересно, итальянец смеет орать на англа? Хотя почему я решил, что он итальянец? Форма – это не главное. Может он для маскировки её одел? Тем более что говорят они на английском, и, как по мне, совершенно без акцента.
– Успокойтесь, профессор! – худой успокаивающе поднял руку. – Мы прекрасно понимаем ваши запросы. И поверьте, они имеют для нас высочайший приоритет. – Он коротко поклонился. – На этом попрощаемся. Желаю вам удачных исследований. Ещё раз: ваши исследования чрезвычайно важны для короны!
– Боже, храни Британский островной союз! – вытянулся толстяк.
– Англия выше всех! И пусть эти недолюди гордятся честью оказать ей услугу.
Ах ты ж, етитская сила! Знакомые лозунги. Как говорится, веет известным говнецом. «Бремя белого человека» и прочая заумная чушь. Своими глазами видел…
* * *
Мне лет десять было, когда отец с друзьями затеяли кругосветное путешествие. С жёнами, естественно. И весь выводок детей с собой. Приключение! Понятно, на дирижаблях, караван аж из пяти бортов. Огромный пассажирский, класса люкс, и четыре конвойных, все в пушках.
И вот после алмазных шахт на юге Африки мы на север летели. А взрослые о чём‑то спорили на верхней палубе. Надо было послушать мне тогда, да ты что – тут же джунгли настоящие под брюхом проплывают! Весь детский кружок улёгся у панорамных окон – каждый со своей оптикой, кто что из дома прихватил. Если ж подзорную трубу взять, так даже всяких обезьян и прочую живность можно увидеть – кажется, вот просто руку протяни!
А оказалось, что дядя Петя, настаивал на посещении столицы королевства Голландского. Понятно, что мы почти по всем столицам прокатились с обзорными экскурсиями, что в том Брюсселе‑то интересного. Оказалось – есть!
Дядя Петя Витгенштейн специально всю нашу компанию в зоопарк завёл. А там, в клетках – люди! Чернокожие. Так нас такими и не удивить – на шахтах великокняжеских много таких работает. Очень приличные, работящие люди, даром, что нигры губатые. Я правда, когда так их назвал, от матушки сразу по губам выхватил. А тут? Да ладно взрослые – дети! Семья мама‑папа и трое детей лет трёх‑четырёх. В зоопарке, в клетке!
Еле‑еле скандал дипломатический не случился. Папаня, когда такое увидел, на нерве Облик принял, клетку сломал, служителей, как кутят, раскидал. Хоть не убил никого, слава Богу. А дядя Серго семью ту от греха подальше сразу на дирижабли забрал, вместе с нами, естественно. Что там потом было, ядрёна колупайка! На дирижабль к нам прибыли всякие чиновники и дипломаты, даже специальный представитель голландской правящей фамилии, не хухры‑мухры. Наш посол российский в Голландии тоже примчал.
Голландские чиновники чего‑то требуют, руками размахивают, отец орёт, матом их кроет, зубы и глаза синим полыхают. Он и в размерах, по‑моему, увеличился, хотя всё ещё человеком был. Страшно, крындец! Я его таким первый (и, надеюсь, последний) раз наблюдал.
Как, спросите, меня за сим действом наблюдать пустили?
А не пустили! Велели в детской сидеть или по каютам. Только ведь на дирижаблях такая вентиляция – мама не горюй! Целые лабиринты из труб. Мы с Гией и Ванькой и так там играли, а тут такое событие! Залезли, конечно. Лежим, через решётку вентиляционную глазеем, как дипломатический скандал утрясают.
Самый конфуз чуть с нами не случился, когда дядя Петя, выпроводив чужих, заявил:
– Я надеюсь, молодые люди, это добавит вам знаний в части ведения сложных переговоров.