Страница 40 из 100
— А ну, мне давай! – вдохновленная успехом подруги, воскликнула вегетарианка Алена Тихорецкая. – Да не про парней!.. Скажи мне, дух Александра Сергеича, как у меня с деньгами в этом году будет? Надоело копейки считать!.. Девятая страница, вторая строчка снизу!
Пушкин откликнулся на зов Алены следующим стихом:
Все захохотали, а Алена всерьез рассудила:
— Может, и впрямь мой питерский дядюшка преставится? Он у меня богатенький..
Засим гадали и Светке Курочкиной, и Инге Щеколдиной – но у них вышло нечто невразумительное. Может, потому, что Курочкина возжелала узнать, купит ли ей папаня пусть подержанную, но иномарку, а Инга – поступит ли она наконец в аспирантуру.
— Нечего умничать! – закричали на них девчонки.
— Пушкин в своем девятнадцатом веке и слов-то таких не слышал: иномарка, аспирантура!..
— Будьте проще, и гений к вам потянется!
Кукушка на часах с маятником прокуковала восемь раз. За окном продолжалась настоящая метель. Снежинки торкались в окно и падали ниц.
— Ну, давайте-ка, пусть Пушкин теперь мне всю правду скажет! – воскликнула хозяйка. – Что у меня с моим мужем будет, Ванечкой Черногрядским! – И сама же себе загадала страницу и строчку: – Сто сорок четвертая, четырнадцатая сверху!
Начала листать потрепанный томик, открыла нужное место. Вчиталась – и побледнела. Вчиталась – и едва не отшвырнула книгу в сторону.
— Что там? – спросила чуткая Римка.
— Да чепуха, вранье, – отмахнулась мгновенно расстроившаяся Эля.
— Нет, скажи! – закричали девчонки наперебой.
— Так нечестно!..
— Сама про нас все узнала, а мы?
Черногрядская нахмурилась, но все ж таки открыла «Онегина». Через силу прочла:
На последнем слове ее голос сорвался. В избушке воцарилась тишина. Света Курочкина неуверенно протянула:
— Да чепуха это все! Вранье!
— Надо ему позвонить! – встревоженно воскликнула Эля.
Вытащила из своей сумочки мобильник, накинула на плечи дубленку и выскочила из избы в метель. Девушки переглянулись, но ничего не сказали. Кукушка прокуковала четверть девятого.
Через две минуты Черногрядская вернулась. Она выглядела еще озабоченней. Сказала:
— Ванька не отвечает. Длинные гудки проходят, но трубку он не берет..
— Ну, мало ли.. – неуверенно проговорила Курочкина. – Спать лег человек.. Или хоккей смотрит..
— Мне надо вернуться в город, – безапелляционно молвила Эля. – Сердце теперь не на месте.
— Как вернуться? – воскликнула Римка. – Пятнадцать километров пути. Автобусы уже не ходят, и ни одной попутки в такую погоду не будет.
— Вот и хорошо, что не будет, – упрямо сказала Черногрядская. – Проблем меньше, приставать шоферня не станет.
— А если заблудишься? – вопросила Инга. – Темнота, метель!
— Да ладно! – отмахнулась Элька. – Я здесь двадцать пять лет по окрестностям хожу, каждую кочку знаю!
— Ну, тогда и мы с тобой пойдем, – произнесла Масяня, однако голос ее звучал неуверенно. Ни ей, ни кому бы то ни было еще явно не хотелось выбираться на холод и шлепать пятнадцать километров пешком до города.
— И думать забудьте! – прикрикнула на подруг беспокойная жена. – Через два, много через три часа дойду до города. Убежусь, что с Ванькой все в порядке, и он меня назад отвезет. Почаевничайте тут пока без меня.
И Эля, не успели девушки ее задержать, выскочила за дверь. Римка, самая шустрая, кинулась за ней. Выбежала на крыльцо – но спина упрямой подружки уже исчезла за мутной пеленой метели..
..А через три часа, в начале двенадцатого ночи, рыдающая Черногрядская позвонила девчонкам и сказала, что только что добралась до дому и обнаружила своего мужа Ивана убитым. А еще через три часа – девушки сразу снялись и отправились в город – они пришли в дом убитого и услышали, как судебно-медицинский эксперт говорит одному из оперативников: «Смерть Черногрядского наступила от восьми до девяти часов вечера, ни в коем случае не позже половины десятого..»
Возвратившись в Москву в первый рабочий день нового года, Римка рассказала своему начальнику, частному детективу Паше Синичкину, о святочном происшествии.
— Конечно, – сказала она, завершая повествование, – моя подруга Элька оказалась главным, если не единственным подозреваемым. У нее и мотив был (у какой жены нет причины своего супруга убить?!). Тем более что тот ей, все говорили, изменял. И гадала нам на «Онегине» именно она, и книжка ей принадлежала. И как раз она назвала роковую страницу и строчку.
— Значит, она запросто могла все подстроить.. – глубокомысленно заметил Синичкин. – И Пушкин не случайно ей выдал страшное предсказание..
— Да, – закричала Римка, – но!.. Загвоздка-то заключалась в следующем. Как Черногрядская могла покончить с мужем, если судмедэксперт сказал, что он был убит в девять вечера, максимум в половине десятого – а Эля ушла из нашей сторожки в половине девятого? И метель тогда занесла дороги, ни одной машины не было.. А пройти по сугробам пятнадцать километров – как минимум три часа нужно..
— Может, у твоей Эли был сообщник, который убил Ивана? Или хотя бы подвез ее на каком-нибудь вездеходе к месту убийства? – заметил Павел.
— Я тоже сначала так подумала, – кивнула Римка. – Но если был сообщник, зачем Эльке вообще понадобилось срываться в город? Сидела бы с нами, свое алиби подтверждала.. Нет, сообщник – слишком простое и не объясняющее все факты толкование.. И тут.. – Она сделала интригующую паузу. – Тут я как раз вспомнила один роман Агаты Кристи. Он назывался «Загадка Ситтафорда». Там была похожая ситуация: люди проводили спиритический сеанс, и дух вдруг сказал присутствующим, что убили их соседа.. Помнишь?
— А я не читал, – с блистательной небрежностью откликнулся Синичкин.