Его кровь — лидокаин

Глава № 29 Перекрёстный огонь

Борис Михайлович что-то писал на доске, неприятно скрипя фломастером — формулы тянулись неровными линиями. В классе шуршали тетрадями, кто-то шёпотом переговаривался. А Стелла смотрела в окно, ничего не замечая.

Слова учительницы по английскому, с которой она занималась ещё в средних классах, всплыли сами собой. Строгая старушка советской закалки, чьи советы Стелла потом не раз вспоминала.

«Никаких мальчиков до третьего курса. От них одни проблемы.»

Галина Демьяновна ерунды не посоветует.

Жаль только, что она раньше к ней не прислушалась. Сейчас уже поздно... Теперь формулы в голову не лезли вовсе.

Ян появился слишком внезапно, и всё пошло не так.

Утро оказалось холоднее, чем должно было быть после такого вечера. Воспоминания всплывали обрывками — не цельной картиной, а короткими вспышками: взгляд, голос, слишком близкое дыхание. От некоторых воспоминаний даже пробегали мурашки, и Стелла невольно улыбалась. Но на смену приходило какое-то другое чувство, и от него всё тело обдавало холодом. Она поймала себя на том, что сегодня ещё не вспоминала об Артуре и даже не заметила, как он вошёл в аудиторию.

Телефон на парте снова завибрировал. Ян не позволял не думать о себе. Стелла перевернула телефон экраном вниз, но вибрация продолжала глухо биться о стол, раздражающе ровная, почти навязчивая. Как и мысли о нём.

Кристина ткнула Стеллу локтем в бок.

— Стелла, — прошептала она.

Девушка вздрогнула, будто её выдернули из другого пространства, и перевела взгляд на подругу. Та едва заметно кивнула вперёд, указывая ручкой. Математик стоял всего в нескольких шагах и раздражённо хлопал линейкой по ладони.

— Ну наконец, — протянул он с сухой иронией. — Лаврентьева с нами. Быстро к доске.

Стелла вскочила и подошла к доске, где уже было написано уравнение, уверенное в себе больше, чем она сейчас.

Глубоко вдохнула, пытаясь собраться, и взяла фломастер. Пальцы едва заметно дрогнули.

Только бы снова не опозориться.

— Что замерла-то, Лаврентьева?

Стелла не обернулась.

— Вспоминаю формулу.

— Плохо, когда не знаешь. Ещё хуже — когда забываешь.

Его голос, как всегда, звучал с этой неприятной, почти ленивой язвительностью. У него будто был собственный словарь — аккуратно собранный из колких замечаний и фраз, которые цепляли ровно там, где больнее всего.

Стелла на мгновение сжала губы и снова посмотрела на уравнение.

Так... Лучше написать хоть что-то, чем стоять тут.

Она сняла колпачок и начала аккуратно выводить решение. Постепенно рука начала двигаться увереннее, словно тело вспоминало быстрее, чем разум успевал испугаться.

Класс притих. Где-то позади уже наверняка всё решил Артур. И от этой мысли вдруг стало ещё сложнее сосредоточиться.

Почему я снова думаю о нём?

Фломастер скрипел от каждого написанного знака. Формулы всплывали в голове сами собой, и строка за строкой появлялись на доске.

— Всё, — тихо сказала она и повернулась.

Математик молчал, разглядывая доску с таким вниманием, будто в этих строчках можно было найти не просто ошибку, а повод. Он словно специально не торопился, чтобы подольше помучить девушку. Стелла стояла, не зная, куда деть руки. Руки сами нашли друг друга — она машинально тёрла большие пальцы, стараясь не смотреть ни на доску, ни на него.

Секунды тянулись бесконечно долго.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Четыре.

Стелла не сразу поняла, что это значит.

Четвёрка! Реально?

Уголки губ предательски дёрнулись вверх. Она уже почти развернулась — почти позволила себе выдохнуть и уйти к своей парте, — когда тишину нарушил голос:

— Борис Михайлович.

Стелла замерла и сжала зубы.

Нееет... Только не он!

— Да, Артур? — учитель уже держал ручку над журналом.

— Не совсем понял.

По классу пробежал шёпот. Стелла медленно повернула голову. Артур смотрел не на неё, а прямо на доску, медленно скользя взглядом по её записям, будто выискивал ошибку.

— Что именно? — Борис Михайлович чуть нахмурился, но в голосе всё ещё звучала привычная сухая ирония.

Артур не спешил отвечать. Он по-прежнему смотрел на доску, словно проверял себя ещё раз.

— Решение верное. Почему четыре?

Стелла прикусила щёку и свела брови.

Ты решил меня добить, Левандовский?

— Способ… — учитель едва заметно повёл плечом, — примитивный.

— Согласен, — спокойно возразил Артур. Его голос звучал ровно, почти без эмоций. — Но верный. За это теперь снижают?

Артур едва заметно сжал ручку, переводя взгляд с уравнения на математика. На Стеллу он так и не взглянул, словно разговор её вообще не касался.

Математик провёл рукой по подбородку, задумавшись.

— Я не ставлю сразу пять после двойки, — наконец произнёс он, будто это что-то объясняло.

Стелле захотелось исчезнуть прямо на месте. Стереть себя и ситуацию, как это уравнение с доски, лишь бы не стоять под всеми этими взглядами.

Позади Артура сидела Алина. Откинувшись на спинку стула, она почти с вызовом смотрела на Стеллу в упор. Нога под партой нервно подрагивала, выдавая раздражение, которое она даже не пыталась скрыть.

Отлично. Мне ещё ненависти Коршуновой не хватало.

— Задача ведь была в том, чтобы решить уравнение, — тихо, но уже жёстче сказал Артур.

Учитель вздохнул, словно уступая не столько аргументу, сколько самой ситуации.

— Эх… ладно, — он щёлкнул ручкой. — Ставлю пять. Садись, Лаврентьева. Теперь будешь должна Левандовскому. Он к тебе в адвокаты записался?

Слова прозвучали почти буднично, но в них почему-то было больше, чем просто шутка.

Стелла кивнула, даже не пытаясь ничего ответить, и быстро вернулась на своё место. Она опустилась за парту и уткнулась лбом в прохладную поверхность стола, стараясь ни на кого не смотреть.

— Стелла, ты молодец! — прошептала Кристина, поворачиваясь к ней.

— Спасибо… — выдохнула она. — Это благодаря тебе. Спасибо, что подтянула меня.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла короткой и неровной. Крис не ответила. Её взгляд был устремлён вперёд — на Артура.

— Левандовский сегодня… удивил, — тихо сказала она, не отрываясь. — Что это вообще было?

Стелла на секунду замерла, потом медленно перевела взгляд в ту же сторону — на вторую парту в центральном ряду. Он уже увлечённо решал следующее уравнение, периодически постукивая ручкой по парте, когда обдумывал решение.