Его кровь — лидокаин

Он едва заметно покачал головой. Она пожала плечами и сунула её обратно в сумку.

Стелла прикусила щёку изнутри, не рассчитав силу. Во рту тут же появился металлический привкус.

Прилипала.

Она сама не понимала, что злило сильнее — Алина или то, что Артур позволял всему этому выглядеть таким… нормальным.

Стелла всё ждала, когда он наконец посмотрит на неё.

И он всё-таки повернул голову. Шум в аудитории будто приглушили, словно кто-то резко убавил звук.

Его взгляд скользнул по её лицу и остановился на бандаже. Всего на секунду.

Но этого хватило, чтобы по коже прошла знакомая дрожь. Девушка первой отвела взгляд и уткнулась в конспект, делая вид, что сейчас её волнуют только формулы.

Борис Михайлович быстрым шагом зашёл в аудиторию.

— Простите за опоздание, задержали в канцелярии.

Он взял журнал и пролистал страницы.

— Кого сегодня нет? — спросил учитель, подняв голову и осмотрев класс.

Его взгляд задержался на Стелле.

— Лаврентьева? Ты, наконец, вышла. Что у тебя с рукой?

Стелла инстинктивно посмотрела на Артура. Но он даже не поднял головы.

— Упала на катке.

Математик опустил очки и посмотрел поверх них.

— Сейчас как себя чувствуешь? Сможешь к доске выйти? А то опрос ты пропустила на прошлой неделе.

— Уже лучше… Могу попробовать, — неуверенно ответила она.

Борис Михайлович несколько секунд молчал, потом махнул рукой.

— Ладно, живи. На следующем уроке выйдешь.

Стелла улыбнулась и неожиданно почувствовала благодарность к математику. За последние две недели это был первый человек из лицея, который спросил о её самочувствии.

Это оказалось странно важным.

Даже стало легче дышать, но ощущение не удержалось. Оно соскользнуло так же быстро, как появилось, когда перед большой переменой Кристина резко встала и уверенно направилась к выходу. Кабинет начал стремительно пустеть — все торопились занять место в столовой.

Только Саша не спешил. Он медленно складывал тетради в рюкзак, потом поднялся и бросил на Стеллу осторожный взгляд.

— Ты в порядке? — наконец тихо спросил он.

Они уже остались почти одни в аудитории. Её сердце дрогнуло от понимания, что Саша не обижался. Она посмотрела в его большие синие глаза и почувствовала, как по щеке медленно покатилась горячая слеза.

— Не... не в порядке…

Стелла закрыла лицо руками и вдруг начала плакать. Сначала тихо, потом из груди вырвался странный, надломленный звук, больше похожий на сдерживаемый стон, чем на плач.

Почему именно сейчас, перед Сашей, она не смогла удержать слёзы. С мамой — понятно. С Кристиной — тоже. Но с Сашей они ведь никогда не были настолько близки, чтобы позволить себе такую слабость.

Саша растерянно замер на несколько секунд, явно не зная, что делать. Потом тихо сел рядом и осторожно, почти неловко, обнял её за плечи.

Без лишних слов и вопросов. Просто рядом.

Стелла уткнулась в его плечо и впервые за долгое время позволила себе не держаться. Она плакала долго — за этот день, за больницу, за страх, за Артура, за Кристину, за все два года, которые ей приходилось быть сильной.