Страница 55 из 68
Глава 16
Бывать в тавернах мне приходилось и раньше. Я посещала их столь часто, что могла по одному запаху сказать, стоило ли там есть и какая публика составляла основную часть посетителей.
В «Золотом драконе», таверне отца Жардины, есть можно было без опаски. В воздухе витали ароматы свежеприготовленного рагу и трав, из которых составляли чайные композиции. Одно-единственное светлое помещение было украшено массивными деревянными балками на потолке, связками сухого лука и чеснока, а также картинами в простеньких рамах. В основном это были пейзажи, но на входе на стене я заметила четыре портрета.
На одном, без сомнения, была изображена Жардина, на другом, вероятно, ее отец. Еще два портрета принадлежали женщинам – молодой, удивительно похожей на Жардину, и пожилой, чьи волосы давно утратили свой цвет, окрасившись благородным серебром.
– Это мама и бабушка, – пояснила брюнетка, заметив мое внимание.
С нежностью коснувшись портретов, она тихо добавила:
– Мама умерла, едва я родилась. Она выгорела, защищая эту таверну, и не смогла восстановиться. Меня воспитывали бабушка и отец.
– Мне жаль, – произнесла я едва слышно.
– А вот и моя дорогая девочка! – раздался от стойки громогласный бас.
Обернувшись, я заметила спешащего к нам мужчину. Он отчего-то напомнил мне медведя. Такой же крупный и рослый, с широкими плечами и густой бородой. Настигнув Жар, отец стиснул ее в крепких объятиях, а я всерьез обеспокоилась состоянием ее ребер.
– Папа, познакомься, это Софи, теперь она с нами в группе, – проговорила брюнетка, чуть отстраняясь.
– Очень рад познакомиться, леди, – пробасил владелец таверны и протянул мне огромную лапищу.
Мои пальцы в ней просто утонули.
– Да вы не стесняйтесь, не стесняйтесь. У меня глаз наметан. Я леди за милю вижу.
– Нам бы поужинать чего, – напомнила Жардина о насущном.
– Так садитесь, Бет сейчас принесет. Кстати, она нашла девчонку тебе на замену...
О чем еще говорили отец и дочь, мы уже не слышали. Взяв все в свои руки, капитан отвел нас к дальнему столу. Он находился практически у постамента, служившего сценой для выступающих. В заведениях поскромнее выступали танцовщицы с сомнительной репутацией, а в таких, как это, – кочующие артисты, умеющие развлечь публику песнями, хорошими историями или игрой на инструментах.
Справа от постамента в дверном проеме была хорошо видна деревянная лестница. Многие таверны держали на втором этаже комнаты для постояльцев. В задней части дома, по обыкновению, проживала семья владельца.
Не успели мы рассесться, как нам принесли по кружке портера. Темный напиток оказался холодным. По толстому стеклу стекали капельки влаги.
Вторая подавальщица принесла целый поднос еды. Рагу подавали в индивидуальных тарелках, а закуски вроде сыра, хлеба или овощей – в общих.
Жардина вернулась к нам как раз вовремя.
– За Софи! За то, чтобы у тебя все получилось! – с намеком, который понимали только мы втроем, произнесла Лексия.
– И за то, чтобы нас приставили к Его Высочеству! – добавил Эвентин.
– Точно! За то, чтобы мы всех обошли! – простодушно повторил Савен.
Ужин удался на славу. Я переживала, что мне придется отвечать на вопросы, рассказывать о себе, но в итоге все сложилось наилучшим образом.
Эвентин рассказывал нам подробности нашумевших стычек, в которых участвовали его близкие родственники. Савен бросался из крайности в крайность, то пытаясь запугать нас деревенскими байками об утопленницах, которые жили на болоте, то рассказывал о деревенском быте и традициях.
Лексия невольно сравнивала аристократические праздники с торжествами простого люда. Все мы пришли к выводу, что деревенские свадьбы были гораздо веселее.
Нередко слово переходило и к Жардине. Тогда она вспоминала известных постояльцев, которые останавливались здесь на ночлег.
На то, чтобы она пошла учиться в академию, повлияла встреча с магистром Онрикаем, известным магом, который раньше был приближен к королю, но давно отошел от дел. Именно магистр разглядел в пятнадцатилетней девчонке мага воды с даром выше среднего, но поступить она смогла только сейчас, когда отец больше не нуждался в ее помощи и постоянном присутствии. Теперь в его жизни была Бетселин – улыбчивая женщина, напоминающая сдобную булочку.
Что примечательно, Эфил отмалчивался, как и я. Он ничего не рассказывал о себе, мало участвовал в беседе, в основном только слушал, и это нас выдавало. Нас обоих. Вероятно, от новых друзей свое криминальное прошлое он все-таки скрывал.
– Савен, перестань подкладывать мне в тарелку еду, – попросила я, глядя на новый бутерброд, состоящий из ломтя хлеба, копченого мяса и сыра. – В меня столько просто не влезет.
– А надо, чтобы влезло. – Разомлев от терпкого напитка, парень улыбался. – Ты же тощая как жердь.
– Приму за комплимент, – парировала я и отодвинула от себя тарелку.
Савена мой намек не остановил. Жестом подозвав подавальщицу, он попросил обновить нам напитки. Собственно, я об этом не просила. Одной кружки было достаточно, чтобы слегка расслабиться, не теряя при этом контроля.
Его рука опустилась на спинку моего стула. Пальцы ощутимо коснулись волос.
Резко отодвинув стул, я поднялась.
– Спасибо за вечер, но я, пожалуй, пойду, – произнесла я, выбираясь из-за стола.
– Куда? – удивилась Лексия.
– Не торопитесь, леди Роерти. – Глаза Эвентина блестели в свете ламп. – Нам уже всем пора. Посидите еще немного, тогда и отправимся.
Такой вариант меня не устраивал.
– Я подожду вас на улице.
Настояв на своем, я положила на стол монеты за свою часть ужина. Еще слышала, как Эвентин сказал что-то про унижение его мужского достоинства. Отвечать ничего не стала. Я привыкла сама за себя платить, потому что иначе можно нажить неприятности.
Оплачивая твою еду, мужчина всегда надеется получить взамен нечто большее.
Выйти из таверны я попросту не смогла. Один из гостей, явно утратив чувство самосохранения, схватил меня за руку. Он сидел прямо у прохода.
– И куда же торопится такая милая птичка? – спросил наглец, улыбаясь пока еще целыми зубами.
Невольно взглянув на свою пятерку, я заметила их встревоженные взгляды. Савен даже поднялся, вероятно намереваясь спасать меня, но один взгляд все-таки отличался от всех остальных. Эфил смотрел на меня с плохо скрываемым ожиданием.