Страница 35 из 77
Ганна Шевченко Чёрный шоколад
Начиная рассказ о подруге, я хотела изменить имя и фамилию, потому что придётся писать малоприятные вещи, но, подумав, решила оставить как есть. Во-первых, ни подруга, ни её знакомые не читают современную прозу, и потому у меня нет шансов быть уличённой в том, что я выдаю чужие тайны. А во-вторых, любое имя несёт свою, уникальную энергетику, и, придумай я иное, это уже будет история о другом человеке, а я бы хотела рассказать именно о ней.
Её зовут Жанна Тарба.
Познакомились мы зимой, около восьми лет назад, когда моей младшей было полтора года. Я вывезла дочь на коляске во двор для послеобеденного сна и устроилась на скамейке возле детской площадки. Жанна подсела ко мне со своей коляской и тут же засыпала вопросами. Спросила о возрасте ребёнка, о часах кормления, сна, высаживаемся ли на горшок, когда сделали первые шаги. День был солнечный, мороз слабый, дети долго спали, надышавшись кислородом, и вскоре Жанна стала рассказывать о себе. О том, как любит мужа и как ему сейчас, после того как появился ребёнок, недостает внимания: раньше перед сном она ему щекотала пятки и массировала спину, а теперь всю нежность получает сын.
В наш город Жанна приехала из Сухуми в середине девяностых: продала там свою квартиру в центре и купила у нас комнату в коммуналке. Мужа её звали Костик. С Костиком они начали встречаться ещё на родине. Когда Жанна уехала в Россию, он долго раздумывал, но через полтора года всё же приехал в Подмосковье, и они поженились. С детьми долго не получалось. Сначала Костик не мог найти работу, и они жили только на Жаннину зарплату. Потом, когда он устроился в школу милиции, то долго зарабатывал копейки, и Жанне пришлось откладывать из своей зарплаты на будущие роды (врач предупредил, что из-за возраста будет кесарево), на одежду малышу и на послеродовое время, пока она не выйдет на работу из декретного отпуска. Жанне на тот момент было сорок три, и все признаки возраста – мелкие морщины, полукруглые впадины под глазами, носогубные складки – уже появились на лице. Но было в ней что-то беззащитное, лёгкое, наивное, что придавало ей моложавости, и, если бы она сказала, что ей тридцать три, я ни на секунду не усомнилась бы. У неё узкое вытянутое лицо, индюшиный подбородок, горбатый нос, близко посаженные глаза, но когда она смеялась, шутила или с нежностью говорила о муже, свет затенял недоработки природы, и она становилась милой.
Дети проснулись один за другим. Жанна своего сына звала Николаем, как взрослого мужчину. У него было такое же узкое вытянутое лицо, к тому же у них оказались похожие шапочки, связанные «резинкой». И у мамы, и у сына они почему-то съезжали на макушку, обнажая лоб и уши, и Жанна с Николаем походили на аптечные пузырьки, которым достались не те колпачки.
Мы с ней часто сталкивались во дворе, а потом обменялись телефонами и стали заранее договариваться, чтобы выйти на прогулку в одно и то же время. Жанна снова и снова рассказывала о муже, о том, что у нее до сих пор, хоть они и прожили больше десяти лет, учащается сердцебиение, когда он, вернувшись с работы, проворачивает ключ в замке. Мне он представлялся крупным кавказцем с вытянутым лицом и круглым животом, как у крокодила, проглотившего чуковское солнце. Так и виделось, как он лежит спиной вверх, обняв подушку, а Жанна щекочет ему пятки. Однажды, ближе к весне, этот муж вышел на площадку забрать пакет с продуктами (Жанна сбегала в ближайший магазин, пока я присматривала за колясками), и я была поражена тем, насколько воображаемый портрет отличался от оригинала.
Забыла сказать, что, едва познакомившись, я спросила Жанну о национальности. Она ответила, что хоть её родители и прожили всю жизнь в Абхазии, они оба русские и в них нет ни капли кавказской крови, а вот у Костика мама русская, а папа абхаз. Папа преподавал математику в сухумском университете, а с будущей женой случайно познакомился в Москве, на Красной площади, где она прогуливалась после работы. Он предложил поехать с ним, она согласилась. Так и осталась жить в Сухуми, родила двух мальчиков. Родственники Костика по линии отца русскую жену не любят. Когда перед росписью он её повел с ними знакомить, московская жена напилась и стала петь песни, а уходя, чуть не упала в дверях. Да и образ жизни вела бестолковый, всю жизнь только красила ногти да скупала у спекулянтов импортную одежду, пока муж бегал давать платные уроки. А когда Костик привел в дом Жанну, эта самая мама, не стесняясь, при ней сказала, что лучше бы он выбрал Ларису из ювелирного.
Жанна русская, но, подобно многим абхазкам, хранила девственность. У нее были парни до Костика, однако дальше поцелуев не заходило. Но когда отношения с Костиком разрослись до небесного огня, она решила уступить, не дожидаясь свадьбы. Их первый раз случился в квартире двоюродной сестры, когда та с семьей уехала в гости. Жанне хотелось, чтобы эта ночь была незабываемой. Она надела шёлковый пеньюар, чёрные чулки и обвела соски розовой помадой. Костик был сражён. Жанна часто вспоминала о какой-то полезной книге, которую она обязательно даст мне прочитать, когда заберёт у своей кумы. Называется она то ли «Как удержать мужчину», то ли «Как ублажать мужчину». Но вернусь к моменту, когда Костик спустился за продуктами.
Жанна заметила его, когда он выходил из подъезда. Она встрепенулась, поправила шапку, засуетилась и, как мне показалось, немного покраснела. В этот момент в коляске сквозь сон всхлипнула моя девочка, я склонилась над ней, поправляя шапочку и одеяльце, и подняла глаза, когда Костик уже приближался. Он шёл развязной походкой, засунув руки в карманы чёрных брюк, в расстёгнутой куртке и без шапки. Жанна с нежным укором сказала, что на улице морозно. Костик рассмеялся звонким нагловатым смехом (так смеётся человек, который всех обманул), бросил дежурную фразу о горячей крови и посмотрел на меня в упор. Взгляд у него был острый, как лезвие, казалось, он рассекает на тебе одежду. Костик имел правильные черты лица. Казалось, вытачивая это лицо, природа стремилась сохранить кавказскую брутальность, но аккуратно избавилась от грубых форм, размягчая его плавностью линий. Волнистые тёмно-каштановые волосы, большие чёрные глаза, прямой нос, идеально встроенные губы – ни в одной черте не было нарушения пропорций. Что и говорить, прекрасная инженерия лица! Да что там говорить – Костик оказался красавцем. Когда он ушёл с пакетом, я спросила Жанну, на сколько лет муж моложе её. Оказалось, на два года.