Страница 8 из 19
Черт! Ну почему же я такой растяпа?! Почему в последние дни мне раз за разом приходится краснеть и чувствовать неловкость? Ну, что за наказание? Мне было ужасно стыдно перед Анной за свою безалаберность…
На небе загорались первые звезды. Глаза начали привыкать к темноте. Далеко позади осталось шоссе. Его еще можно было разглядеть по ярким фонарям. А где-то впереди располагалась стоянка, на которой мы планировали переночевать. Сколько до нее еще ехать? Километров пятнадцать? Или больше? Я не знал точно.
Анна открыла заднюю дверь «Форда». Кнуки подбежал ко мне и залаял, словно спрашивая: «Чего ты сидишь? Что нам теперь делать?».
– Анна, давай поступим так, я пойду в сторону шоссе, попробую остановить какую-нибудь машину и попрошу помочь. Думаю, за пару часов справлюсь…
– Не надо, Ян, – ответила Анна. – Я… боюсь оставаться одна… может, подождем здесь? Кто-нибудь обязательно проедет мимо…
– Ну… да… наверное… – промямлил я.
Мы с Анной вернулись в салон машины, Кнуки устроился спать на заднем сидении. Так мы просидели два часа. За это время мимо нас не проехал ни один автомобиль. Мы замерзли и здорово проголодались. В рюкзаке лежал запас консервов, вот только есть их холодными совсем не хотелось. Я рассчитывал, что на стоянке мы сможем развести костер и поужинать.
– А почему не развести костер прямо здесь? – неожиданно сказала Анна.
– В смысле?
– Смотри, Ян, – Анна показала рукой в сторону небольшой опушки у края дороги.
– Слушай, да ты гений!
Как же я сам до этого не додумался? Всего в нескольких метрах от дороги, на небольшой полянке лежало поваленное бревно. Оно явно служило кому-то скамейкой. Подойдя ближе, я убедился в этом – рядом, на земле, располагалось пепелище от костра. При желании тут же можно было разбить палатку. Наверное, стоит пока остаться тут, а утром кто-нибудь точно проедет мимо и поможет нам с колесом.
Ночи еще были холодными. Мы здорово замерзли, сидя в машине. Но вот теперь теплые языки костра приятно согревали. У меня, на удивление быстро и правильно, получилось разбить палатку. А консервы, разогретые на костре, казались просто райской пищей.
– Спасибо, Ян, – сказала Анна, укутываясь в теплую куртку. – Наверное, это самый классный ужин в моей жизни!
– Да ладно… – засмущался я. – Просто консервы…
– Дело же не в них, – улыбнулась девушка. – И не вспомню, когда я в последний раз вот так сидела у костра…
– Слушай, а с Кнуки все в порядке? Не замерзнет в машине?
Анна накормила пса, и он отправился спать на заднее сиденье.
– Нет, у него теплая шуба. Я услышу, если он залает. Он много спит в последнее время, старенький уже…
– А сколько ему лет?
– Одиннадцать или двенадцать. Я не знаю точно. По человеческим меркам это лет восемьдесят или даже больше, – ответила девушка.
– Ничего себе…
– Он служил в полиции почти пять лет. А когда Кнуки отправили на пенсию, отец забрал его к себе. Примерно в то время погибла мама, так что он стал моим самым близким другом. Для меня он как человек.
– Твоя мама умерла в автокатастрофе? – зачем-то спросил я. Наверное, не стоило лишний раз поднимать эту тему… но Анну, кажется, вопрос не смутил.
– Да, – кивнула она. – С тех пор мне всегда страшновато садиться в машину…
– Прости, я не знал этого…
– Нет, Ян, – ответила девушка, – с тобой я не боюсь ездить. Ты очень аккуратный водитель…
– Спасибо… а я кажусь самому себе «чайником». Честно, говоря, это первый раз, когда я еду куда-то сам. Да еще и колесо умудрился проколоть… растяпа…
– Не ругай себя, Ян. Все приходит с опытом, – улыбнулась Анна. – И спасибо еще раз за то, что сегодня заступился за меня.
– Да ладно тебе… было бы за что благодарить…
– Есть за что, Ян. Знаешь, не всякая драка – проявление смелости. Вот разве этих парней можно назвать смелыми? Вчетвером против одного! А ты не сдался, хоть почти и не имел шансов на победу. Это и есть смелость!
Я пробурчал в ответ что-то невнятное, пытаясь скрыть смущение. Кажется, получилось не очень. Анна улыбнулась в ответ, мы молча рассматривали языки пламени. Похоже, нам все-таки придется остаться до утра прямо на этой обочине. А завтра кто-нибудь наверняка поедет к стоянке или в обратном направлении. Надеюсь, другие водители более запасливые, чем я, и возят с собой инструменты для ремонта колес.
Мы долго сидели рядом, каждый в своих мыслях, пока яркий костер не превратился в тусклые угли. Надо было немного поспать – путь предстоял неблизкий, но я рассчитывал к завтрашнему вечеру добраться до Орлиного утеса.
– А, знаешь, Ян, – неожиданно сказала Анна, – наверное, я только сейчас поняла, что бывает что-то лучше, чем одиночество.
– Как это? – не понял я.
– Когда мама умерла, у меня словно исчезло желание дружить с кем-то. Папа редко бывает дома, я понимаю – он занят на службе. Я не стремилась искать друзей, потому что они всегда оказывались не такими, как выглядят со стороны. Не добрыми, не искренними. Вот Кнуки все равно, кто я. А другим… они сначала смотрят на мои костыли, а уже потом на меня.
– Понимаю, это, должно быть, непросто… – ответил я.
– Я привыкла быть одна. Так, наверное, проще. Так ты точно знаешь, что не придется испытывать разочарование, – грустно улыбнулась Анна. – А сегодня появился ты…
– Анна, знаешь… – засмущался я. Хорошо, что костер уже потух, а то бы девушка точно засмеялась, увидев краску на моих щеках, – ты… с тобой интересно. И ты зря думаешь о себе плохо. Ты очень красивая…
Эти слова вырвались неожиданно, я не готовился к ним. И почувствовал себя глупо. Было темно и, наверное, мне показалось, что на лице девушки появилась улыбка.
Я забрался в палатку и завернулся в спальный мешок. Анна сказала, что хочет еще немного посидеть на улице. Я не стал возражать. И через полчаса, а, может, и час, сквозь сон услышал, как девушка укладывается спать рядом со мной. Сил открыть глаза уже не было, но отчего-то мне казалось, что Анна еще долго не спала, рассматривая в темноте мое лицо.
На следующее утро Тейя, как обычно, отправилась на рынок за продуктами. Смахивая с лица снежинки, девочка пробиралась по узкой тропинке среди сугробов. И все это так не было похоже на тот мир, о котором она мечтала.