Crime story № 3

— На каком основании вы требуете завести уголовное дело?

— Убийство! Я уверен, Айну убили..

— Стоп, стоп, – поднял ладони Носов. – Вы знаете, что современная экспертиза – достаточно мощная научная процедура?

— Медицинская экспертиза? – нервно уточнил Вениамин, но ответ ему не понадобился, он тут же кивнул: – Да, знаю. И что?

— Так вот, факта убийства экспертиза не установила.

— Не может быть, – потрясенно произнес Вениамин. – Нет.. От чего же тогда умерла Айна?

— Асфиксия, – развел руками Носов, мол, дело житейское.

— Значит, ее задушили! – излишне возбужденно воскликнул Вениамин.

— Нет, – вздохнул Носов с легким стоном.

— Как – нет?! Асфиксия – это удушение.

— Удушье, – поправил его Носов, словно это – две огромные разницы. Он чеканил слова, отбивая окончания фраз ладонью по столу. – Вашу жену не душили ни руками, ни шнурками, ни веревками, ни подушкой. А возник острый отек гортани и спазм бронхов. Отек гортани и бронхов привели к удушью. Смерть наступила в результате отека легких.

Вениамин внимательно вслушивался, но, кажется, ничего не понял, потому что следующий его вопрос был:

— Эти отеки.. отчего они возникли?

Вопрос, конечно, логичный, но он являлся камнем преткновения. Носов сам находился в недоумении, да что там он! Эксперты – и те не поняли, какая такая напасть приключилась со здоровой женщиной, что у нее возникли смертельные отеки.

— Причина отеков неизвестна, – пришлось сказать настырному мужу.

— Слабовата ваша судебно-медицинская экспертиза, – заметил Вениамин. – Умер человек, обнаружились изменения в состоянии его организма, а причины изменений мощная наука не нашла? А отравление? Вы проверяли?

Ну и тяжело же с родственничками: подай им убийцу, хоть сам его роди! Однако жалко мужика.

— Мысль была об отравлении, – сказал терпеливый Носов. – Но ни ядов, ни наркотических веществ, ни других препаратов в крови и органах не обнаружено. Отсюда следует, что нам не имеет смысла искать виновных в смерти вашей жены. Может, у нее приступ астмы возник..

— Не было у нее астмы!

— Когда-то все случается впервые.

Незадачливый муж опустил голову, некоторое время молчал, видно, глубоким было его разочарование, потом тихо заговорил, как на исповеди:

— Она была удивительной! Неповторимой и неподражаемой. Мне нравилось смотреть на нее, когда она занималась каким-нибудь делом. Айна все делала скрупулезно, неторопливо, получая удовольствие от занятий. Это был творческий процесс, и во все она вносила эстетику. Айна не нарежет хлеб и колбасу абы как, не сядет ужинать, если не сервирован стол. Нет, это не мания, просто она была такая: получала удовольствие от жизни даже в мелочах. Никогда не скандалила. А своенравие у нее имелось. Но проявлялось оно только в поступках, потому что Айна считала: правильно – не лгать. Притом своенравием никого не оскорбляла, даже я не смог оскорбиться, когда она ушла от меня.. Но так не бывает, чтобы человек ушел из жизни, которую он любил, по неизвестным причинам.

— Слушайте, да почитайте сами протоколы экспертизы и с места обнаружения трупа, они не тайна в данном деле. Вам все станет ясно.

Вениамин углубился в чтение, низко склонившись над листами, хотя не был близорук. Носов отошел к окну, серая улица его не привлекла, он повернулся и смотрел с состраданием на человека, попусту ломающего копья. Он составлял мнение о муже, которое возникает у каждого человека при первом знакомстве, а у Носова это вошло в привычку. Явно Вениамин зануда (интеллигенты все занудливые), к тому же, как говорят, – ни лица у него, ни фигуры, пегий, невзрачный. Разве удивительно, что его бросила красавица жена, и вообще, какого черта она вышла за него замуж? Но, может быть, в нем есть скрытые достоинства, не сразу бросающиеся в глаза? Например, преданность.. Или это эгоизм, когда одна половина не позволяет второй половине жить, как той хочется? Сложно сказать. Они с Айной развелись, а разводятся ставшие чужими люди, но Вениамин почему-то и после смерти не отпускает жену. Зачем он требует завести дело там, где его не может быть? Во всепрощающую любовь Носов не очень-то верил, как-то не попадалось ему убедительных примеров.

— Вы похожи на изобретателя, – вдруг высказал некую мысль вслух Носов.

— Верно, – не отвлекаясь, ответил тот. – Я был изобретателем в науке, но потом.. стал торгашом, как большинство мелких предпринимателей.

— И как, удачно?

— С переменным успехом. Что за консервная банка и вилка? – поднял на него глаза Вениамин. – Почему вы уделили внимание какой-то консервной банке? С вилкой?!

— Читайте, там дальше написано. Я заставляю заносить в протокол все, что попадает в поле зрения, или нечто непонятное, чтобы потом не было претензий к нам. В холодильнике вашей жены находился.. точнее будет сказать – праздничный ужин: бутерброды с икрой, мясная нарезка, а консервная практически пустая банка стояла на чистом столе, рядом лежала вилка. Несколько странно: иметь запас уже готовых продуктов и, проголодавшись, не съесть хоть один бутерброд, не так ли?

— Действительно, – согласился Вениамин.

— И ни крошек хлеба, ни тарелки, видимо, ваша жена ела прямо из банки.

— Кхе! – хмыкнул Вениамин. – Айна – из банки?.. Шутите? Да она чай не станет пить из кружки, только из чашки с блюдцем, а вы говорите..

— Ну, тогда их съел тот, кто побывал у нее.

— Значит, у Айны кто-то был! – возликовал Вениамин. – И я знаю, кто. Мне известны все мужчины Айны. Или Филипп Осипович Пашков, или его референт Марк..

Носов уже терял терпение с упрямцем, поэтому перебил его:

— Съесть банку консервов – не преступление.

— Вообще-то, да, – нехотя согласился подозрительный муж.

Он принялся читать дальше, Носов достал сигарету. В кабинетах не курят, но это был намек: я устал, хочу курить, а вы, бывший муж, идите себе. Как вдруг он вздрогнул от неожиданного вскрика:

— Кальмары?!

— Да, кальмары, – буркнул Носов и предупредил: – Если вы будете так кричать, то умру я. От инфаркта.

— Извините.. Айна не могла съесть кальмара, ни в каком виде!

— То есть?

— У нее на некоторые виды продуктов аллергия, а кальмары для Айны – смертельно опасная еда.

— Смертельно опасная еда? – с недоумением переспросил Носов, однако заинтересовался: – Что-то я такого не слышал. Ну, пищевая аллергия есть у многих, но смертельный..